«Берия относился ко мне очень хорошо, – рассказывал позже Славский Р.В. Кузнецовой. – Он даже звал меня – «Наш Орол» через «о». Меня же Бог росточком не обидел, и я на всякий случай старался рядом с Берией не стоять при встречах. Черт его знает, что ему может прийти в голову!»
Пятого марта 1953 года на комбинате, как и во всех его окрестностях, да и во всей советской стране, выдалось мрачным: после утреннего экстренного сообщения по радио со словами: «Перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и советского народа – Иосифа Виссарионовича Сталина» – наступила сперва мучительная пауза. Многие отказывались верить, что Сталин вот так просто взял да умер, как обычный человек. Потом, оправившись от первого шока, некоторые искренно рыдали, другие впадали в ступор.
Были, конечно, и тихо радовавшиеся, ожидавшие с этой смертью перемен в судьбе. Особенно из числа заключенных в лагерях и находившихся в дальних ссылках. Ведь сочинил же кто-то злую расшифровку аббревиатуры «СССР»: «Смерть Сталина спасла Россию».
Ефим Павлович весь тот день работал с тяжелым сердцем. Как уже сказано, он не был каким-то ярым почитателем вождя – тем, кого позже назвали «сталинистами». Но он хорошо понимал роль и вес умершего в судьбе страны, в одержанной победе над фашизмом, в том, чем они занимаются здесь под Кыштымом. Он никогда лично не встречался со Сталиным, если не считать тот давний будённовский парад на Красной площади. Но отраженным светом ясно видел эту колоссальную противоречивую фигуру через тех, кто многократно общался с вождем: Курчатова, Ванникова, Берию, Завенягина.
Как умный и опытный человек, Славский понимал, что вскоре наверняка грядут перемены, какие-то большие перестановки во власти, которые, возможно, затронут и его. Но как человек деловой и природный оптимист, он не страшился будущего – Атомный проект будет продолжаться и расширяться. И без него уже никак не обойдутся. Впрочем, как и он без этого нелегкого, опасного, но такого нужного дела для всей страны.
Цветная металлургия, как первая любовь, осталась в прошлом. Хотя и не совсем… В урановых рудах есть золото, ванадий, молибден – много чего. Все это надо грамотно извлекать, и тут его металлургическая грамотность пригодится. Предчувствовал он и скорое возвращение в Москву – к жене, дочерям, по которым сильно соскучился. А может, удастся и к старушке-матери заглянуть…
В тот день состоялся траурный митинг, на который вышли все работники, не занятые в сменах на заводах, отдельные митинги прошли в армейской части и лагере. Вечером узким кругом помянули Иосифа Виссарионовича полными стаканами. Говорили мало – каждый думал о своем.
Через десять дней на заводе «Б» случилось крупное ЧП, едва не закончившееся трагически: 15 марта 1953 года в каньоне отделения готовой продукции радиохимического завода произошла самопроизвольная цепная реакция при работе с раствором плутония. Сильно облучились двое работников – исполняющий обязанности начальника производства Александр Каратыгин и оператор Генриэтта Акулова. Каратыгина многократно оперировали, ампутировав в результате ноги до колен.
«Большое участие в решении судьбы Александра Александровича (Каратыгина. –
У всех, кто общался тогда и позже с Ефимом Павловичем, оставались яркие впечатления. Не все из них были «благостными», но незабываемыми – однозначно. И для женщин – особенно. Представим здесь три женских взгляда для сравнения, любопытных своими оттенками.
Уже знакомая радиохимик Людмила Тихомирова дает такой краткий портрет нашего героя: «Ефим Павлович Славский был большой, громогласный, деятельный, фантастически работоспособный, с характерным донбасским говором. Он быстро находил выход из самых немыслимых ситуаций, аккумулировал все лучшие идеи. Правда, был человеком взрывным, мог позволить себе хлесткие выражения, но был незаменимым двигателем всех работ
А вот у энергетика, руководителя релейной службы комбината Нины Сараниной остались несколько иные впечатления о «Большом Ефиме»: «Собрал Славский совещание, как обычно, ночью. Мы уже все в кабинете сидели, и только директор ТЭЦ Кокин запоздал почему-то. Славский на него набросился с матом: «Убирайся, ты не нужен!» Тот попятился, попятился и вышел. Я тоже встала и ушла. Работая в «Челябэнерго» среди мужчин, я никогда плохого слова не слышала от них. А тут такая матерщина.
