«Стиль руководства Берия – диктаторский, грубый, непартийный. …с его стороны были только приказы, команды секретарям областных комитетов партии. Многие секретари могут сказать, что было только понукание – ты то-то сделай, другое сделай… Я должен сказать, что, конечно, мы и с его авторитетом считались, мы считали зачастую его непогрешимым, а иногда и просто побаивались, несмотря на положение свое как членов ЦК, боялись его, чего там греха таить… Мы начали копать архивы и обнаружили, что он подписал целый ряд крупных решений без ведома ЦК и правительства, например, в плане работ на 1953 год по очень важному конструкторскому бюро, работающему над конструкцией атомных бомб… Он скрыл и единолично подписал целый ряд других решений, которые будут стоить многих и многих сотен миллионов рублей, решений по специальным вопросам… Нам… зачастую было обидно и больно видеть, как Берия грубо обрывал, третировал не только нас, министров, – мы уже с этим делом смирились, – а руководящих деятелей нашей партии и правительства».
Не «подвел» устроителей этого заочного (а скорее всего, посмертного) партсудилища и Авраамий Завенягин, назвав своего бывшего руководителя «прохвостом», «подлецом» и, постаравшись расписать его «почернее»: «Я довольно долго работал с Берия и имел возможность наблюдать этого человека. С самого начала бросалось в глаза главное качество Берия – это презрение к людям. Он презирал весь советский народ, презирал партию, презирал руководителей партии. И в этом презрении оказался слепцом. Он считал членов Президиума ЦК за простаков, которых он может в любой момент взять в кулак и изолировать. А оказался сам простаком, слепым бараном. Наш ЦК проявил прозорливость и этого подлеца, авантюриста вовремя изолировал.
Мне кажется, в оценке Берия как работника имеется преувеличение его некоторых положительных качеств. Всем известно, что он человек бесцеремонный, нажимистый, он не считался ни с кем и мог продвинуть дело. Это качество у него было. Но с точки зрения того, чтобы понять вопрос, серьезно вникнуть в суть дела, – я бы сказал, что Берия был туповат».
А в завершение грубо польстил партбонзам: «Без лести членам Президиума ЦК могу сказать: любой член Президиума ЦК гораздо быстрее и глубже может разобраться в любом вопросе, чем Берия».
Это был, конечно, апофеоз несправедливости по отношению к Лаврентию Павловичу. По контрасту с этой сервильностью в истории осталась короткая реплика И.В. Курчатова. Его тоже «тащили» выступить против Берии на пленуме. Но он решительно отказался, сказав как отрезав: «Если бы не Берия, бомбы у нас бы не было». Не обличал своего грозного начальника и Б.Л. Ванников. Хотя, в отличие от «Бороды», который был незаменим в Атомном проекте, рисковал многим.
Любопытно, что Завенягину пришлось после отработанного «обличения» вступить в полемику с членами ЦК. Приведем этот короткий диалог, поскольку он прямо относится уже не только к Берии, но и ко всей работе ПГУ и Минсредмаша, а значит, и к герою этой книги. Речь зашла о строительстве «атомных городов».
«Маленков: Это дело контролировать придется, потому что там деньги расходовали без должного контроля.
Завенягин: Контроль нужен безусловно.
Каганович: Строили не города, а курорты.
Завенягин: То, что строили курорты, – не могу сказать, а города строили хорошие» [104. С. 167–168].
Ефим Павлович Славский отреагировал по-своему. Не поддерживая и тем более не развивая явный поклеп Хрущёва и Ко на Берию как врага народа, и иностранного шпиона (этого бы не поняли коллеги по «Сороковке»), он намеренно картинно «пожаловался» на его стиль работы, тем самым как бы тоже влившись в «партийную линию». Иначе его не «поняли» бы уже товарищи из ЦК. Недаром мини-спектакль этот состоялся в только что выстроенном в Челябинске-40 Драмтеатре, полном народа. Приехавший из Москвы Славский рассказал, как проходил июльский пленум ЦК КПСС.
Об этом выступлении не без доли иронии вспоминает Павел Журавлев, в 1953‐м бывший старшим инженером комбината № 817 (впоследствии – заслуженный машиностроитель РСФСР, организатор и первый директор приборного завода «Тензор»):
«Затем он перешел к рассказу о том, как ему было трудно работать с Берия, что тот бывал с ним груб. Оправдывая собственное частое применение крепких выражений, Ефим Павлович, подняв перед собой обе руки и потрясая ими, произнес: «Все это шло от Берии! Посмотрели бы вы, как он с нами обращался!»
Далее Павел Александрович объективно и без хвалебного ража характеризует уже самого Славского и тот его театральный «наезд» на Берию: «Его заслуги велики и неоспоримы. Но человек есть человек. Нам, тогда в 1953 году, в Драмтеатре Челябинска-40, показалось, что истоки пристрастия Ефим Павловича к «сочности» речи, идут не от Берии, а от кавалерии, как я уже упоминал. Между прочим, к слову, никем не засвидетельствована какая-либо грубость со стороны Берия во время его приездов в Челябинск-40» [65. С. 237].
