В приемной сидела пожилая секретарша, спрашивает: «Что случилось, Нина Васильевна?» Я сказала, что ушла – не хочу мат выслушивать. В это время Славский нажал кнопку переговорного устройства, поинтересовался, где там Саранина. Секретарша все объяснила. В ответ послышалось: «Что еще за кисейная барышня появилась, мало ли что бывает». После этого я не слышала от него ни одного плохого слова. Но несдержанность была – уж очень он болел за производство» [63. С. 3].
Последняя реплика «диалектически» если не снимает, то сугубо смягчает отрицательный нарратив всего предыдущего пассажа…
А вот и третий эскизный «портрет» – весьма яркий. Его оставила старший зоотехник Феодосия Булавина, присланная в начале 1950‐х после окончания Вологодского молочного института по путевке в совхоз № 2 в Метлино, обслуживавший «Сороковку». Она повествует о том, как двое тогда еще незнакомых ей строгих начальника – «высокий и видный» и «низенький толстый» – пришли сперва к директору совхоза, чему она оказалась свидетелем. При этом «высокий мужчина» сперва велел ей отойти на десять шагов, а потом начал непечатно за что-то ругать ее начальника. После этого они собрались лично посмотреть на ферму, взяв ее в «экскурсоводы».
«На подходе к коровникам спутник Славского (это был Ванников) спросил, кивнув головой в сторону: «Почему корова запряжена в телегу?» Славский громко засмеялся и уточнил: «Это не корова, это бык».
Ефим Павлович все тщательно осмотрел. Особенно ему понравились автопоилки. Он постоял и понаблюдал, как животные ловко ими пользуются, как развозится корм».
После этого «хозяйка фермы» предложила атомщикам посмотреть на «роддом» для поросят. Ванников отказался, а Славский охотно согласился и опять с большим вниманием все осмотрел, профессионально интересуясь деталями.
«Удивительным человеком оказался Ефим Павлович! – заключает свой рассказ Булавина. – Все ему было интересно, все-то он хотел знать! – Мне показалось, что он остался доволен увиденным. Попрощались мы тепло. А через месяц совершенно неожиданно из министерства пришла для меня большая денежная премия
Можно ли такие жесты тоже назвать «барством»? Может быть. Только какое-то оно…человечное, что ли…
Между тем время, отпущенное судьбой Славскому для заботы об огромном, важном, но лишь одном атомном комбинате, для ревизии местных коровников, подходило к концу. Его ждало гораздо более широкое поле работ в масштабах государства. В Москве начиналось реформирование Первого Главного управления – с трансформацией его в Министерство среднего машиностроения.
Б.Г. Музруков уже уехал в столицу, где вскоре получил должность начальника 4‐го ГУ, ведающего производством плутония и урана-235. Сильно болеющий, страдающий одышкой Ванников, собираясь в Москву, как бы между делом предупредил друга: «Ефим, начинай потихоньку паковать чемоданы – скоро будешь получать новую должность». А потом, чуть помедлив, как бы думая говорить или нет, добавил: «А с другой стороны, не спеши очень уж. И поосторожней, знаешь, со всякими разговорами: у «кремлевских» большая свара закипает – сами пока не знаем, где окажемся».
Впрочем, про осторожность Ефиму Павловичу напоминать было излишне: был он уже «тертым», хоть и не «битым», как Борис Львович. И совсем не болтлив на опасные темы. А больших «чемоданов» здесь не нажил – только то, с чем приехал. Плюс винтовка охотничья, Ванниковым подаренная. Вот и весь скарб!
Не успели отзвучать скорбные речи по «Хозяину», как между теми, кто нес на плечах его гроб к Мавзолею, развернулась – сперва подковерная, а потом и открытая – драка за власть. Будущие конкуренты поначалу сошлись в том, что нужно убрать человека, которого все они больше всего опасались, – Лаврентия Берию. Будучи формально лишь одним из нескольких первых заместителей председателя Совета Министров СССР и министром внутренних дел, он сосредоточил в своих руках огромную власть, имея преданных людей на ключевых постах в МВД и в бывшем МГБ, входящем в первое министерство. Из силовых структур ему не подчинялась только армия, и там Берию не очень жаловали.
Будущий первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв, сговорившись с предсовмина Георгием Маленковым и его первым замом, министром обороны Николаем Булганиным, при поддержке маршала Георгия Жукова и ряда генералов решили убрать опасного Лаврентия.
