Из воспоминаний Е.П. Славского: «Стал я работать заместителем наркома и одновременно начальником Главка (по-теперешнему) по алюминиево-магниевой и электродной промышленности. Проработал я в Свердловске несколько месяцев. Достраивали завод и расширяли на нем выпуск алюминия. Достраивала организация из Москвы, которая начинала строить в Москве Дворец Советов на месте великолепного собора – храма Христа Спасителя, – я в нем даже бывал. Сдуру его разрушили и решили построить этот дворец…» [85. С. 21]. Сентенция про разрушенный храма Христа Спасителя и несостоявшийся дворец – явно следы более поздних раздумий Ефима Павловича…
На наркомовской планерке докладывал директор УАЗа Виктор Петрович Богданчиков – бывший главный инженер Волховского алюминиевого завода. Молодой – всего 35 лет, с полным лицом, но нездоровой желтизной и воспаленными глазами. Тяжело выдыхая, он перечислял, что из оборудования уже прибыло, какие проблемы с монтажом, стройтехникой и рабсилой. Иногда непроизвольно хватался рукой за сердце.
«Укатали парня совсем», – мелькнуло у Славского в голове. А перед мысленным взором уже во весь рост вставал масштаб проблем. На следующий день он увидит их воочию, поехав в Каменск-Уральский вместе с Богданчиковым на директорской машине.
Сто километров от Свердловска – немного, но по разъезженной, раскисшей грунтовке – путь неблизкий. В дороге Виктор Петрович начал было перечислять насущные проблемы, но Славский его прервал: на месте будем разбираться, а пока надо понять, что за город, что за люди. На кого рассчитывать.
Богданчиков хорошо знал предысторию своего предприятия. Посматривая на уральские, столь не похожие на украинские, унылые осенние пейзажи за окном, Ефим Павлович слушал директора с вниманием. Оказалось, через Каменск проходит граница Урала и Западной Сибири. Городом заводской поселок стал только в 1935 году, а дополнение к имени – Уральский – получил уже в 1940‐м. Три века назад по указу Петра I здесь возник первенец уральской металлургии – Каменский казенный чугуноплавильный и чугунолитейный завод с плотиной.
Богданчиков увлеченно рассказывал, что каменские пушки прославили себя во многих сражениях, отличаясь прочностью и дальнобойностью. В 1926‐м чугунолитейный завод закрыли как архаичный по технологии производства. А в 1931‐м («Надо же, помнит и такие детали!» – отметил Славский) геолог Николай Каржавин в музее одного из уральских рудников обратил внимание на экспонат, считавшийся железной рудой с низким содержанием железа. Он подверг минерал анализу и убедился, что это бокситовая руда – сырье для производства алюминия. Геологоразведка вскоре обнаружила вполне весомые залежи, и под него был заложен Уральский алюминиевый завод. Строительство началось в 1932‐м, а пуск завода – в сентябре 1939‐го. «Вот с тех пор я его и возглавляю», – заключил директор.
Он также сообщил, что УАЗ первым из советских алюминиевых заводов был построен исключительно из советского оборудования, без помощи иностранных спецов, первым в стране освоил производство глинозема мокрым щелочным способом «по Байеру». В заводской комплекс входит производство электроэнергии и пара, глинозема, алюминия и анодной массы, а также большое ремонтное хозяйство.
«Однако ж до нашего Запорожья по выпуску что-то вы не дотянули», – усмехнулся мысленно Ефим Павлович. А вслух поинтересовался: откуда бокситы на завод поступают? Богданчиков ответил: из Североуральского бокситового района «Красная шапочка». Руда богатая, да везти более полтыщи километров с севера – поезда долго простаивают на узловых станциях. Здесь рядом, километрах в пятнадцати на Исети, находили бокситные камни – победнее, но неглубоко в земле. Да руки пока не доходили до разработки…
Въехали в Каменск. Замелькали избы, затем каменные купеческие дома, небольшие потертые особнячки, купол церкви. Переехали по мосту речку Исеть – и сразу потянулись бараки промзоны, теплушки с буржуйками, в впереди неистово дымящие заводские трубы – вот оно, место предстоящей битвы!
Когда спустя десятилетия, уже министром Средмаша, Славский вновь побывал в городе своей трудовой славы, ему устроили экскурсию по живописным окрестностям с величественными и причудливыми скалами: Каменные Ворота, Три Пещеры, Мамонт. Вот когда он по-настоящему полюбовался и горами, и чудесными озерцами с осокой по берегам. Во время войны, особенно в сорок первом, было не до того.
По дороге на стройплощадку директор, едва поспевая за широко шагавшим замнаркома, докладывал скороговоркой: ежесуточно приходит по пятьсот – шестьсот вагонов на станцию. Оборудование и люди. Тяжеленные агрегаты разгружают вручную. Людей не хватает. Документации, чертежей часто не находят – потерялись в спешке эвакуации или попали не по адресу – неразбериха жуткая. Прибывших кое-как распихиваем по баракам, кормим как можем. И сразу на работу. Монтаж под открытым небом идет круглосуточно. А ночью уже заморозки пошли…
