– Какой же ты неинтересный, Алексей, – пробурчал, горестно вдохнув, Милорадович. – Ну никакой интриги, всё как будто наперёд всегда знаешь. Из похода вернёмся, государыня сказала, что будет свою фрейлину Александру к свадебным торжествам готовить.
– О-о, ну тогда да-а, тогда уж точно тебе на холостяцкой жизни нужно ставить крест. Теперь уже полковник Милорадович тебе точно не отвертеться! Подходим. – Он кивнул на длинный строй рот.
– По-олк, равняйсь! Сми-ирно! – скомандовал стоявший на правом фланге штаб-офицер. – Ваше превосходительство, лейб-гвардии егерский полк для встречи своего командира построен! Докладывает заместитель командира полка подполковник Хлебников!
– Здравствуйте, особые, гвардейские егеря! – выкрикнул, оглядывая замершие шеренги, Егоров.
– Здравжелаемвашпревосходительство! – проревел строй.
– Ну что, братцы, турок бивали, поляков бивали, теперь персов с ханцами пойдём бить? – громогласно спросил Алексей.
– Так точно, вашпревосходительство! – вновь слитно рявкнули егеря.
– Нам с вами, Алексей Петрович, кого хошь бить можно! – раздался знакомый голос. – Хоть пробежимся маненько, а то уж скучно и тошно в казармах сидеть.
– Пробежимся, Федя, обязательно пробежимся, – ответил, усмехнувшись, Егоров. – Лишь бы Авдотья не узнала про твои скучания, а то у неё рука крепкая, будет тебе тошно. Скучать разучишься.
Строй хохотал в голос.
– Ладно, братцы, это хорошо, гляжу, бодры вы и веселы! – воскликнул генерал. – Обещаю, долго сидеть мы тут не будем, совсем скоро и нам дело найдётся. Чините обувку, одёжу и амуницию, это всё в горах быстро худится. Пока есть время, учитесь горной войне. Она очень отличается от той, что на равнине, и опыта такого у нас ещё с вами не было. Даже прицел в горах и тот другой. Поэтому, подполковник Рогозин. – Он повернулся к группе стоявших на правом фланге штаб-офицеров. – Изыщите возможность дать каждому из егерей пороха и свинца на пару десятков зарядов в день. Пусть набивают навык, стреляя на перепадах высот.
Двадцать пятого марта генерал-поручик, граф Зубов Валериан Александрович прибыл в Кизляр. Через день по прибытии им был назначен большой парадный смотр. Колонны войск шли перед сидевшим верхом в седле командующим, затем он объехал на коне строй, приветствуя каждый полк и отдельные подразделения.
– А нога-то у него из чистого золота, – бежал шёпот по шеренгам. – Истинно вам говорю, заморские, англичанские мастера её ему ладили, – делился новостями со своими товарищами Калюкин. – Она даже в колене сгибаться может, но тяжёлая очень, потому и ездит генерал только лишь верхом.
– Ну да, если из золота, тогда, конечно, тогда на такой не походишь, – согласился Лошкарёв. – Фельдъегеря вшестером кожаный мешок тащили, упирались. И мешок я не скажу, что уж большой, но видать было, какой он тяжёлый. Золото – оно и есть золото.
– Где это ты столько золота-то видел, Нестор, чтобы его цельными мешками таскали? – хмыкнул Южаков. – Может, там вовсе и не золото, а серебро было?
– Ага, коне-ечно, серебро! – пренебрежительно протянул тот. – Говорю же я вам – золото! Мы с Елистратом на карауле у крепостной цитадели Кизлярской стояли. А тут двое крытых кожей саней с фельдъегерями и охранным отрядом к входу прикатили. Ну вот оттуда и выносили эти самые мешки. Тяжеленные, видать неудобно их было тащить, один уронили, так он треснул, и оттуда золотым ручьём монеты брызнули. Чё было! Фельдъегеря как заорут, сабли выхватили и встали полукругом. «Караул!» – кричат. Ну мы, конечно, подбежали, из Владимирского полка ещё четверо часовых, те конные, которые в охране были, тоже встали вокруг фельдъегерей, а они по снегу на карачках ползают, кажную монетку выцарапают и в шапку потом их кладут. Правда ведь, Елистартка, так всё было?
– Так, так, – подтвердил Горбылёв. – Потом пересчитывали ещё три раза, пока всё не сошлось, несколько раз снег перетряхнули.
– Тише там! Разболтались! – донёсся окрик старшего ротного унтера. – Южаков, Лошкарёв, спокойно стоять устали?! По штрафным, может, соскучились? Так я мигом вам их выпишу!
– Не-не, Авдей Никитич, всё уже, молчим! – донеслось в ответ.
– Вот и молчите, – пробурчал Милушкин. – Немного осталось. Слышите? Владимирские уже ревут, значит, скоро всех по местам квартирования разведут.
Действительно, далеко с правого фланга долетело трёхкратное ура, это здоровался с генерал-поручиком Владимирский мушкетёрский полк, самый последний в длинном ряду подразделений. Спустя немного времени, пройдя строевым шагом мимо Зубова, войска разошлись по квартирам.
