Эгипет. Том 2 полностью

Если Роза-Крест — это Monas hieroglyphica, а Monas hieroglyphica — Златой Камень, и Златой Камень рождается от союза алхимических супругов, тогда (как в самых лучших алхимических парадоксах) Камень может быть сотворен лишь действием Камня, который до этого сотворения не существовал.

Ничего удивительного, что Андреэ назвал свой труд комедией.

Кульминацией всего романа является сцена посвящения гостей в рыцари ордена Златого Камня, отнесенная к концу Дня седьмого, после чего гости отплывают на своих кораблях. Так утверждает Йейтс. Отплывают: на Счастливые острова Запада, чтобы жить без печалей и забот, или, более вероятно, во все земли людей, чтобы совершить Всеобщую Реформацию Всей Видимой Вселенной.

Но она не сказала, что самого Кристиана не взяли.

Ибо в один из предыдущих дней Кристиан бродил по чудесному замку, в который ему позволило войти письмо, и зашел дальше, чем был должен. Озорной юный паж сказал ему, что в подземелье спит или похоронена сама Венера — хочет ли Кристиан увидеть ее? И он показал ему медную дверцу, за которой находилась лестница. И Кристиан доверчиво и испуганно последовал за ним вниз.

При свете факела увидел я богатую кровать, окруженную странными занавесями. Паж отдернул одну из них, и я увидел Венеру, совершенно обнаженную — он отбросил и покрывало — такую прекрасную и изумительную, что я едва совладал с собой. Я даже не мог сказать, был ли это искусно вырезанный кусок мрамора или мертвое человеческое тело, ибо была она полностью неподвижна и не осмелился я коснуться ее. Паж опять накрыл ее и задернул занавеси, и все-таки, так сказать, она осталась у меня в глазах.

Мой паж потушил факел и взобрались мы обратно. И тут прилетел маленький Купидон, сперва немного робевший, учитывая то, что сделали мы ему вчера; но, увидев нас, скорее мертвых, чем живых, он не мог не засмеяться и пожелал узнать, какой дух привел меня сюда. Затрепетал я и ответил, что заблудился, оказался здесь случайно, и что паж наконец нашел меня здесь. Надеюсь, сказал я, что ты поймешь это правильно.

«Да, все в порядке, старый непоседливый дед, — воскликнул Купидон, — но ты мог бы сыграть со мной гнусную шутку, если бы знал об этой двери! Сейчас я все исправлю». И запер он медную дверь, через которую спускались мы вниз, на крепкий замок. Горячо возблагодарил я Господа, что Купидон не прилетел чуть-чуть раньше! И мой паж тоже возрадовался, что вывел я его из затруднения.

Может быть, Купидон верит ему, может быть, нет, но крылатый проказник объявляет, что у него нет выбора: он должен наказать Кристиана за то, что тот так близко подошел к месту, где спит его мать. Он раскаляет в пламени свечи стрелу, протыкает ею правую руку Кристиана и смеется, видя на ней каплю крови. Эта метка никогда не исчезнет.

Шаловливый паж. Холодная богиня. Смеющийся мальчик.

С этого момента начинается история свадьбы. Гостей взвешивают, и самых легких изгоняют. Оставшиеся плывут в другой, более темный замок, где происходит ревностная работа с огнем и водой, играются пьесы, открываются ящики, содержащие драгоценные яйца, и, наконец, мертвые король и королева возвращаются к жизни, и обнаруживается их сын, камень. Потом Король (золотой, только что сделанный) привозит гостей, ныне побратимов Златого Камня, обратно в Свадебный Замок. У ворот стоит престарелый привратник — тот самый, который допустил Кристиана в эти пределы, был добр к нему и проследил за тем, чтобы он благополучно попал внутрь. Король рассказывает братьям, что давным-давно этот привратник тоже попал в замок как гость, но вскоре после этого забрел туда, где не должен был появляться, и раньше положенного времени увидел Мать-Венеру. За свой грех был он осужден стоять у ворот и разрешать или не разрешать другим входить, вплоть до того дня, пока не появится кто-нибудь другой, повторивший его деяние и желающий освободить его.

И — хотя ненавидел я себя и свой болтливый язык за то, что не смог промолчать — Кристиан вынужден сказать Королю, что это он — тот самый другой. И добавить, что готов сделать все, что от него требуется. И сказал я, что если бы мог я пожелать чего-нибудь прямо сейчас и это бы осуществилось, я бы пожелал вернуться домой. Но мне откровенно сказали, чтобы желание мое не простиралось так далеко.