– Дорогая моя, ты должна остаться такой, какая ты есть, какой я полюбил тебя. Но есть определённые условности, которые надо соблюсти. Но если ты не захочешь, ты можешь не одевать хиджаб. Женщина мусульманка, которая не носит эту одежду, лучше и приближеннее ко Всевышнему Аллаху, чем любая не мусульманка. Благо Ислама намного обширней, чем зло от не ношения хиджаба. Даже если мусульманка не носит хиджаб, это не мешает ей выполнять и соблюдать другие религиозные правила и законы, но не будем забегать вперёд, всему своё время. Я буду всегда рядом с тобой. Для начала я принёс Коран на русском языке, но лучше, если мы вместе начнём изучать текст, чтобы я смог давать пояснения.
– Как это всё должно произойти? Технически я имею в виду.
– Процедура принятия ислама происходит в Каире, в университете Эль Азгар, там же выдают документ подтверждающий это. И, поверь, я не хочу давить на тебя! Мы поженимся в любом случае, но я мечтаю, чтобы ты вошла в нашу семью, а для родителей принятие ислама необходимое условие.
Халил выдохнул, по спине и бокам текли струйки пота, это невероятно сложный разговор для него– помимо родного он прекрасно говорил на французском и английском языках, но правильно и убедительно выражать свои мысли на русском – это оказался каторжный труд. Клавдия молчала несколько минут, в какой-то момент наступила необъяснимая, щемящая тоска, и ей, как маленькой девочке с косичками, захотелось лечь на мамины коленки и ни о чём не думать, только чтобы тёплые ладони гладили волосы, руки и плечи. Она вполуха слушала Халила, который старался звучать убедительно:
– Ты думаешь, что тебе надо отречься от Иисуса, и тебя это смущает и мешает принять правильное решение. Но это не так, ислам не просит отказаться от Иисуса, а наоборот, по исламу мусульмане должны уверовать в него и любить его так же, как верят в других пророков, посланных Аллахом людям с наставлением на прямой путь…Клавдия, ты слушаешь меня?
– Надо подумать, не торопи и не дави на меня, – женщина замолчала на секунду, – это как родину предать.
– О, Клава, как любите вы русские этот драматизм, всё у вас как у принца датского -«Быть или не быть!» – он распинается перед ней, а она сидит с отсутствующим видом. Халил был раздражён, но взял себя в руки. – Сначала я расскажу тебе об исламе, о пророках, потом ты примешь решение, – он поднялся. – Зови Василия, пойдёмте есть мороженое.
Но день откровений ещё не подошёл к концу. После ужина Клавдия выбирала платье и делала макияж, чтобы выйти в город на встречу с Халилом. Василий в одних шортах валялся на кровати, задрав ноги на стену, и щёлкал телевизионным пультом. Клава бросила ему майку.
– Вася, одевайся, Халил ждёт нас у парка аттракционов.
Паренёк, как индеец издал восторженный клич и от радости начал прыгать и кувыркаться– он обожал все эти качели– карусели. Неожиданно успокоился, сел на кровати, свесив ноги, и серьёзно спросил:
– Мам, а Халил теперь с нами жить будет?
Клавдия присела рядом, обняла его за худенькие, загорелые плечи и подумала: «Дождалась вопроса, давно надо было самой всё ему объяснить, большой уже и всё понимает».
– Ну, в общем да, мы хотим жить вместе, – потом спохватилась. – А что Вась, я вижу, ты с ним ладишь и даже подружился. Он хороший, доктором работает, всегда позаботится о нас.
Она гладила его по светлому, коротко стриженному ёжику волос и чёрным от солнца рукам. Васька подскочил, встал перед ней и, заглядывая в глаза сказал:
– Мам, когда ты будешь старенькая, как наша бабушка, я буду ухаживать за тобой, нам никто не нужен. Я на работу скоро пойду, туда даже маленьких берут и лилипутов.
– Это где такая работа? – засмеялась Клава.
– Клоуном буду, – Васька стал серьёзным, – у нас в школе цирковая студия открылась и набирают всех желающих. Я записался.
Она поцеловала его в нос, ничего не ответила, только с грустью подумала:
«Как много связующих, тонких ниточек надо порвать, прежде чем мы окончательно переедем в эту страну».
Ей вдруг стало страшно от того, на что она решилась. Зачем ей это всё? Чужая страна, непонятный язык, нет ни друзей, ни знакомых, ни работы, ни своего жилья. Может вернуться в холодную Сибирь, продолжать жить и забыть про эту блажь? Пусть без любви, без моря, без мечты, но рядом с родителями, в своей уютной квартире, с подружкой Женькой, с работой и толстой начальницей. Несмотря на жару ей стало холодно, она передёрнула плечами и отогнала крамольные мысли.
«Нет, всё решено, счастье есть! Счастье рядом и надо стремиться к нему, а не прятаться в кусты при первом препятствии. Да и какое это препятствие– принять ислам. Ради их будущего необходимо решиться на этот поступок!»
Так думала Клавдия, снова и снова убеждая себя и находя резоны и аргументы, оправдывающие её предстоящий шаг. Но душа её трепетала и волновалась, сама не желая этого.