«Обворовали кого-то, или семейная парочка выясняла отношения с мордобоем», – подумала Клава и снова начала прокручивать день сначала, терпеливо рассказывая о каждой подробности. Рано утром они с Василием проснулись, сходили на завтрак, до обеда обходили магазины и базары в поисках подарков для друзей и родных. Вернувшись в отель снова посетили ресторан. После сытной еды загорали у бассейна, позже она отправила Василия в номер спать, а сама ушла к морю. Остальное полицейские знают, сами забрали её с пляжа ничего не объясняя.
– Я ничего подозрительного не видела, и, думаю, что ничем помочь не смогу, – женщина с надеждой обратилась к главному. – Может, я уже пойду, а то сын потеряет меня. Мальчик один в номере! – она уже начала возмущаться.
Несколько раз звонил телефон, и офицер разговаривал недолго, но Клавдия мысленно торопила его. Сквозь приоткрытые жалюзи она наблюдала, как солнце медленно уходит в жёлтую пустыню. От тихо работающего кондиционера веяло холодом. Клавдия ёжилась, было зябко в тонкой майке и в ещё влажном купальнике. Она попыталась встать, но полицейский жёстким взглядом приказал сесть, и переводчик сухо произнёс:
– Позвольте нам решать, когда вы сможете быть свободной.
Это прозвучало как-то угрожающе. Это разозлило Клавдию ещё больше, и её голос осип от возмущения:
– Да вы хоть объясните, что происходит, я сижу здесь уже третий час? Что вы мордуете меня? Скоро закончится ужин в ресторане отеля, и мы с сыном останемся голодными до утра!
То, что услышала Клавдия потом, раздавило своей тяжестью и ужасом. Переводчик посмотрел на хозяина кабинета, который кивнул после небольшой паузы. Мужчина прокашлялся и начал говорить, медленно подбирая русские слова. Проговаривал слова громко, как будто говорил с глухим человеком. Клавдия в первый раз за всё время внимательно смотрела на мужчину, и её сознание как бы отгораживалось от информации, которую он произносил. Она отмечала лишь, что переводчик был уже не молодой мужчина с седыми висками, с прокуренными зубами и землистым цветом лица. В кабинете веяло прохладой от работающего кондиционера, но его лоб покрывали капельки пота и под мышками на рубашке растекались влажные круги.
«Наверное, мучается, курить хочет, да и печёнка, вероятно, пошаливает», – думала про себя Клава, а его слова кувалдой впечатывались в сознание.
– Ваш сын найден мёртвым в номере отеля сегодня в 15.43 работником, который пришёл в комнату, чтобы сменить бельё. Он обнаружил тело мальчика в ванной комнате с полотенцем на шее и сразу вызвал полицию. При детальном осмотре, сотрудниками полиции в номере не обнаружено явных следов борьбы, и это говорит о том, что мальчик знал убийцу. Всё показывает на то, что его задушили. Точнее причины смерти покажет экспертиза. Предварительный опрос свидетелей показал, что межу вами и сыном произошла ссора у бассейна за некоторое время до его смерти. – переводчик поднялся, поправил воротник рубашки, как бы готовясь к важному моменту. – Клавдия Спиридонова, по законам Египта мы имеем право задержать вас на трое суток и более до выяснения всех обстоятельств, и судья подписал соответствующий документ.
Мужчина перевёл дух, потом взял со стола заполненный лист бумаги и протянул Клавдии. Он устал и хотел поскорей попасть домой, где его ждали на ужин жена и дети, уютное кресло и трубка с ароматным табаком. Ему досталась самая тяжёлая миссия из всех присутствующих в этом кабинете, но самое страшное было впереди у этой статной, русской женщины. Самому злейшему врагу не пожелаешь оказаться в одиночестве, в чужой стране, без поддержки, в калабуше– египетской тюрьме. Там быстро можно сдохнуть от условий содержания и антисанитарии. Да просто загнуться от рвоты и поноса. Про себя он отмечал, как красивое лицо женщины с каждым его словом превращалось в посмертную маску. Он видел такие лица в анатомическом театре, когда учился в Каирском Университете на юридическом отделении, и проходил курс по криминалистике. Ему было жутко находится рядом с теми, за кем пришёл ангел смерти – Азраил. Он точно не знал, но верил в то, что человек умирает так, как он живёт. Тот, кто провёл праведную жизнь, умирает легко и спокойно, тогда, как грешники покидают этот мир в муках. Пророк Мухаммед говорил, что души праведных забираются так же мягко и плавно, как вытекает вода из кувшина. Только он наблюдал, как лица умерших, искажало страдание и мука в ту первую минуту, когда душа покидала тело. И лишь спустя несколько часов безразличная, посмертная маска делала все лица одинаковыми– синие губы, острый нос, глубоко впадали глаза и серая кожа, разглаживая морщины, обтягивала череп. Слава Аллаху, больше он не сталкивался с этой мрачной стороной его профессии, потому, что когда закончил обучение, то вернулся в свой родной, курортный город и подался на преподавательскую работу– читал курс лекций в местном колледже по юриспруденции и по совместительству консультировал в Управлении полиции.