Высокий показатель прибыли Lehman не произвел особого впечатления и на Хэнка Полсона. Его не столько обеспокоили убытки от ипотечных кредитов (а у кого их не было), сколько то, что банк за три месяца не прибавил ни одного цента к своему капиталу91.
– Неужели он жадничает на дивидентах?92 – усмехнулся Полсон, просматривая отчет.
Всего пару лет назад, в бытность директором Goldman Sachs, Полсон морщился при одном только упоминании имени Дика Фолда и называл Lehman Brothers «шайкой бандитов», но глава казначейства должен ладить с каждым руководителем банка на Уолл–стрит. Поэтому он начал регулярно звонить Фолду и, в конце концов, нашел с ним общий язык.
На этот раз Дик очень воодушевленно откликнулся на предложение Полсона поискать новых крупных инвесторов.
– А что ты скажешь насчет Уоррена Баффета? Мы хотим предложить ему стать нашим акционером. Одного его имени будет достаточно, чтобы успокоить рынок. Как ты думаешь, Хэнк, он откликнется?
Вопрос был задан неслучайно, на Уолл–стрит знали о дружбе Полсона и Баффета.
«Сейчас он попросит меня позвонить Баффету, – подумал Полсон, – а я не могу, старик подумает, что я нажимаю на него, и разозлится. Хорошо бы Дик справился с этим сам».
Правильно поняв молчание Хэнка, Фолд перевел разговор на другую тему.
Легендарный инвестор не любил людей с Уолл–стрит. Они казались ему заносчивыми сукиными сынами, всегда скрывающими истинное положение дел. В голосе Фолда, говорящего с ним по телефону, Баффету послышались нотки высокомерия, смешанного с подобострастием. Таким людям он не потакал, поэтому сразу перешел к делу: девять процентов дивидентов с вложенных четырех миллиардов при цене сорок долларов за акцию. У Фолда хватило выдержки вежливо закончить разговор. Бросив трубку, он дал волю распиравшему его негодованию:
– С чего это старик взял, что я разбегусь платить ему триста шестидесят миллионов в год только за одно его имя? К черту Баффета!
Сделка не состоялась.
Неудача не обескуражила Фолда. Ему удалось–таки привлечь пару других крупных инвесторов. На минуту всем показалось, что можно перевести дух и вздохнуть спокойно.
В апреле 2008 года в медиа стали появляться осторожные высказывания о том, что кризис пошел на убыль. Фолд решил воспользоваться паузой для проведения мощной пиар–кампании.
– У нас полно наличности, и мы высокоприбыльны, – как можно убедительней вещал он со всех предоставленых ему площадок. – Это проклятые шортисты тянут акции нашего банка вниз. Власти должны, наконец, принять против них какие–то официальные меры.
Но на все просьбы Полсона назвать хоть одно имя, чтобы начать официальное расследование, не мог сказать ничего конкретного.
Фолду вторила красавица Коллан, над которой откровенно потешались финансовые эксперты, загоняя ее в угол вопросами. Тем, кто особенно пристально изучал финансовые отчеты Lehman, были видны нестыковки и противоречия в указанных цифрах. И, наконец, самые дотошные раскопали то, что банк стремился всячески скрыть. Деньги, взятые в долг у других банков, Lehman выдавал за собственную наличность93. Тут вспомнили Элиота Спитцера, знаменитого шерифа Уолл–стрит, при котором такие махинации не остались бы безнаказанными. Федеральные власти же никаких мер по отношению к Фолду и его команде не предпринимали. Когда дело дошло до того, что менеджер одного из крупных хедж–фондов открыто объявил по телевидению о намерениях игр с ценнными бумагами Lehman Brothers только на понижение, Полсону не оставалось ничего другого, как сказать: «Дик, постарайся найти покупателя своему банку. Я не вижу других путей спасения.»
Дик Фолд прекрасно понимал это и сам, хотя продолжал верить в то, что ситуация с еще может быть обратимой. Но найти желающего купить корабль, идущий на дно, было нелегко. Сумма убытка в два миллиарда восемьсот миллионов долларов во втором квартале 2008 года, говорила сама за себя. В глубокой тайне, через доверенных людей, представители Lehman Brothers начали переговоры с Корейским банком94. Переговоры шли со скрипом. Корейцы предпочитали выжидать и не спешили переходить к обсуждению сделки. Несмотря на все предосторожности, утечка информации все же произошла.
Wall Street Journal опубликовала статью о бедственном положении банка и попытках найти покупателя в Корее.
– Мы не можем терпеть предателя в своих рядах, – с трудом сдерживая ярость, заявил Фолд на собрании директоров банка. – Надо найти того, кто слил информацию.
И этот человек был найден. Довольно скоро выяснилось, что Эрин Коллан звонила в редакцию газеты накануне появления статьи.
– Но почему вы даже не хотите выслушать мое объяснение? – пыталась оправдаться Коллан.
– А у вас и нет никакого объяснения, Эрин. Такие люди, как вы, здесь не нужны, – отрезал Фолд.
