К этому времени он уже давно забыл, как много лет назад сам был в очень схожей ситуации, когда его отчисляли из армии. А ведь тогда он тоже пытался что–то кому–то объяснить или хотя бы добиться права быть выслушанным. Сейчас, часто даже не задумываясь, он с легкостью решал судьбы других людей. За тридцать лет работы в Lehman собственные интересы Ричарда Фолда настолько прочно переплелись с интересами банка, что он уже не мог их различить. Поэтому желание совета директоров избавиться от Джо Грегори, занимавшего пост президента Lehmah Brothers, вызвало у него шок.
– Вы что, хотите, чтобы я уволил Джо из–за первого за четырнадцать лет неудачного квартала? Да я с ним начинал работать в торговом зале, когда мы еще оба были простыми трейдерами, – бросился в атаку за друга Фолд.
– Именно этого мы и хотим, Дик. И ты прекрасно понимаешь, что убыток почти в три миллиарда долларов – это не просто «неудачный квартал». Наши акционеры теряют большие деньги. Еще немного, и все вкладчики, слышишь, все вкладчики побегут от нас. Мы должны им показать, что принимаем серьезные меры для исправления ситуации.
Спорить с такими доводами было трудно. Вернее, невозможно.
– Может, вы хотите, чтобы с Джо ушел и я? – уже не так воинственно, внимательно вглядываясь в лица оппонентов, спросил Фолд.
– Ну что ты, Дик, не будем с этим торопиться, – хлопнул его по плечу один из тех, от кого зависела судьба уже самого Фолда.
Барту Макдейду, пришедшему на место Грегори, Фолд не доверял ни одной минуты. Несмотря на все достоинства, это все же был человек не из его команды, да и с самого начала он повел себя подозрительно, отказавшись занимать бывший кабинет Грегори, рядом с кабинетом Фолда. В элитарном «Клубе 31–го этажа» установилась атмосфера легкой паранойи. Измена чудилась Фолду на каждом шагу даже его сослуживцев, уже не говоря о «заговорах конкурентов» потопить Lehman. Однажды, в пылу раздражения, он позвонил исполнительному директору Goldman Sachs и с ходу обвинил его в распускании слухов о разорении Lehman Brothers. Разговор был недолгим. Тот бросил трубку.
Работать в такой обстановке было трудно, но все же Макдейду удалось наметить план действий по спасению банка, показавшийся Фолду вполне приемлемым. Не дожидаясь вестей из Сеула, они решили начать переговоры с Morgan Stanley95. Там, конечно, тоже были убытки, связанные с ипотекой, но вполне хватало наличности, чтобы заключить выгодную сделку. К тому же исполнительных директоров обоих банков связывали дружеские отношения, столь редкие для конкурентов с Уолл–стрит. Все это внушало оптимизм Макдейду, который развеялся, как только переговоры начались. Видимо, навсегда оставшись в душе младшим трейдером, Фолд, с присущей ему агрессивностью, принялся навязывать команде Morgan Stanley свои условия сделки, не раскрывая подробностей бедственной ситуации Lehman Brothers. Те, в свою очередь, вежливо настаивали на прояснении этой ситуации, явно не проявляя большой заинтересованности в приобретении убыточного банка. Понимая, что переговоры на грани срыва, Макдейд перешел было к обсуждению более конкретных предложений, но тут зазвонил мобильный телефон Фолда. Когда тот, кратко извинившись, удалился из комнаты, представители Morgan Stanley незаметно переглянулись: похоже, их используют как запасной вариант, ведя переговоры с кем–то еще. Сияющий вид вернувшегося в комнату Фолда, подтвердил их догадку.
Так ни о чем и не договорившись, вскоре все разъехались.
– Вы мне можете сказать, за каким хером им надо было с нами встречаться? – озадаченно спросил своих коллег один из топ–менеджеров Morgan Stanley.
Догадок нашлось не так уж много. Было ясно, что Фолд ведет какую–то игру, разбираться в которой никому не хотелось.
Примерно такой же вопрос вертелся и в голове Макдейда, но он так и не решился задать его боссу, поняв, что тот психологически не готов к продаже своего любимого детища.
Так оно и было на самом деле. Ни о какой двойной игре Фолда не могло быть и речи за неимением желающих покупать Lehman Brothers. Он просто воспользовался случайным телефонным звонком, чтобы свести на нет все усилия Макдейда.
