Вежливо откланившись, те в тот же день покинули Нью–Йорк, а Барт Макдейд напился так, как напивался только в студенческие годы. Конечно же, он видел, что Фолд не в состоянии спасти Lehman, и должен был бы поставить перед советом директоров вопрос об его отстранении, но у него не хватало на этот шаг твердости духа, да и в совете продолжали слепо надеяться на способность Фолда найти выход из сложившейся ситуации. Главное же, Макдейд не мог понять, как такой жесткий прагматик, каким, безусловно, был Фолд, мог попасть во власть иллюзорной идеи спасения Lehman силами государства, хотя его с самого начала пытались убедить в обратном. И все же, Ричард Фолд не был ни идеалистом, ни идиотом, продолжая верить и надеяться на помощь Полсона, ибо не видел ни одной силы в мире, заинтересованной в падении Lehman Brothers, за которым неизбежно последовали бы Merrill Lynch и JPMorgan, а затем, наступил бы коллапс и всей финансовой системы.
Именно поэтому, узнав о провале переговоров с Корейским банком, Хэнк Полсон попросил своего секретаря срочно соединить его с Кеном Льюисом. Они не были знакомы, но сейчас было не до формальностей. Коротко представившись, Полсон перешел к делу:
– Послушайте, Кен, я прошу вас пересмотреть предложения Lehman Brothers.
Не ожидавший звонка от секретаря казначества, Льюис замялся на какое–то мгновение, но затем ответил довольно решительно:
– Откровенно говоря, они не кажутся мне реалистичными, господин секретарь. Их акции упали сегодня до семи долларов за штуку, при том, что Фолд запрашивал двадцать пять. Мне вообще показалось, что он немного не в себе.
– Да, их положение серьезное, но у Lehman остается имя и прекрасная репутация, наработанная десятилетиями. В конце концов, они занимались не только недвижимостью. Не сбрасывайте это со счетов. Что касается Фолда, я бы предпочел, чтобы вы имели дело не с ним, а со мной.
Для Льюиса эти слова означали только одно: Bank of America может торговаться не столько с Lehman Brothers, сколько с казначейством США, если, конечно, Полсон хочет провернуть эту сделку. Над таким предложением стоило подумать, и очень даже серьезно подумать.
На следующий день его команда из ста человек отправилась в Нью Йорк для изучения финансовых отчетов Lehman Brothers. А еще через пару дней Кену Льюису стало ясно, что ему предлагают приобрести свалку ничего не стоящих токсичных активов.
– За кого он меня принимает? – раздумывал Льюис, поглядывая на телефон, в ожидании звонка от Полсона с предложением правительственного кредита не менее, чем на сорок миллиардов долларов за оказанную услугу. Но тот так и не позвонил.
Банк, цена акции которого падает до семи долларов, становится легкой добычей конкурентов. Первым накинулся JPMorgan, где поняли, что надо спешить, пока Lehman еще в состоянии выплачивать долги. Собственно, в этом не было ничего удивительного. Кто будет думать о спасении другого, когда речь идет о самом себе?
Телефонный звонок от президента JPMorgan раздался в один из самых тяжелых дней в жизни Фолда. Вежливо, но твердо, от него потребовали срочной выплаты по сделке РЕПО99. Названная сумма в шесть миллиардов долларов, превышала сумму долга.
– Но вы же разоряете наших инвесторов, – с тихим отчаянием в голосе выдавил из себя Фолд.
– Да наплевать нам на ваших инвесторов, Дик. Достаточно того, что мы думаем о своих.
На Гориллу Уолл–стрит было больно смотреть: красные от хронического недосыпания глаза, дрожащие от непроходящего волнения руки. Вдобавок ко всему, его навязчивая идея о заговоре Goldman Sachs против Lehman Brothers получила вдруг неожиданное подтверждение: Полсон обратился к нему с просьбой допустить представителей Goldman Sachs к финансовой документации Lehman.
– Это еще зачем? – дернулся Макдейд. – Сначала они узнают нашу подноготную, а потом – сожрут с дерьмом.
– Хэнк говорит, казначейству нужно достоверное представление о нашем положении. Я не могу ему в этом отказать, – устало ответил Фолд. – Интересно, что это «достоверное представление» он хочет получить не от кого–нибудь, а от Goldman. Ну, кто здесь еще сомневается в том, что они нас мочат?
