Сомневающихся не нашлось. Зато неожиданно нашелся еще один желающий приобрести Lehman Brothers: Barclays100. Оказалось, что в Англии тоже внимательно следят за стремительным падением одного из главных конкурентов. Но и там спасать истекающий кровью банк никто не собирался. Речь шла о его приобретении, причем, по цене не дороже хот–дога. А на такую цену можно было рассчитывать только в случае вмешательства американского правительства. Поэтому–то исполнительный директор Barclays начал переговоры не со звонка Дику Фолду, что было бы вполне естественным, а со звонка Тимоти Гайтнеру для того, чтобы разузнать позицию Федерального резервного банка. Но Тимоти ничего не мог обещать. В конце концов, не он распоряжался государственной казной. Вся тяжесть решения проблемы Lehman Brothers легла на плечи Хэнка Полсона, который, как никто другой, понимал непредсказуемость последствий падения четвертого банка Уолл–стрит. Но сейчас он был не просто финансистом, но еще и политиком, а политическая ситуация в стране складывалась далеко не в пользу бейл–аута101.
Через три месяца предстояли выборы нового президента, и Буш не хотел давать противникам ни одного козыря в борьбе за Белый дом. Обама и так открыто заявлял о спасении Уолл–стрит за счет Мэйн–стрит, что для простого американца означало только одно: он должен расплачиваться за банки, которые привели страну, да что там – страну, весь мир к экономическому кризису. Категорически против бейл–аута была и Нэнси Пелоси102, а именно ее пришлось бы просить открыть государственную казну для спасения частного банка.
К тому же и у Буша, и у Полсона была еще одна причина отказать Lehman Brothers: там работали их близкие родственники. Однажды, этим даже решил воспользоваться Фолд, упросив кузена президента, служившего под его руководством, позвонить в Белый дом.
Звонок остался без ответа. Накануне выборов там были особенно осторожны. Полсон же был человеком очень щепетильным во всем, что касалось его работы и родственных связей. И все же, ни президент, ни секретарь казначейства не могли допустить падения накануне выборов еще одного крупного банка. Нужно было срочно найти выход из, казалось бы, патовой ситуации. И Полсон его нашел…
Получить в пятницу в пять часов вечера приглашение явиться через час на ковер к начальству, – не самая приятная неожиданность в жизни любого чиновника. Не каждый может справиться с разочарованием и быстро отменить планы на долгожданные выходные, так и не зная наперед, что же кроется за этим вызовом. В любом случае, он не предвещает ничего хорошего. Но даже, если ты и не чиновник, а директор одного из самых крупных частных банков в стране, подобный звонок вызовет тревогу и ощущение того, что происходит что–то из ряда вон выходящее.
В пятницу 12 сентября 2008 года в шесть часов вечера через парадную дверь здания ФРБ Нью–Йорка торопливо проследовали директора всех ведущих банков Уолл–стрит. Цель их срочного вызова никому не была известна. Одно было ясно всем: дела на фондовом рынке так плохи, что речь, безусловно, пойдет об этом. Хуже всех у Lehman Brothers. Его акции упали ниже четырех долларов. (каждую минуту банк терял по восемь миллионов. )У Merrill Lynch не намного лучше.
В небольшом конференц–зале, куда привели всех собравшихся директоров, никого кроме них, не оказалось. Заметно было и отсутствие Дика Фолда. В такой ситуации оставалось только терпеливо ждать развития событий. Как раз этого и хотел Хэнк Полсон, находившийся в соседней комнате. «Ничего, пусть немного посидят и подождут», – думал он, представляя себе лицо каждого известного ему банкира. Поддержат ли они его идею? Именно на них, директоров частных банков Америки, Полсон хотел переложить груз спасения Lehman Brothers.
«Джейми Даймон – умница, но после приобретения Bear Stearns у JPMorgan может не оказаться достаточных средств, – размышлял Полсон. – Кто там следующий? Ллойд Блэнкфайн. Ну, этот поумней их всех будет. Мастер Вселенной. Я знал на кого оставлять Goldman. Может меня и не послушать, у них дела идут неплохо в отличие от всех. Джон Мак – боец. Вытаскивает Morgan Stanley из последних сил, но непонятно, сколько они продержатся, если рухнет Lehman. Джон Тэйн. Этого я знаю как облупленного. Был моим замом, начинал в Goldman Sachs. Эгоистичен. Честолюбив. Только успел выбиться в СЕО в Merrill Lynch, и тут на тебе! Они определенно завалятся следующими. Ради своего спасения пойдет на все. Вряд ли я смогу на него рассчитывать. Да и пошел бы я сам на подобную сделку с правительством несколько лет назад? Трудно сказать».
Около семи часов вечера Тимоти Гайтнер начал в нетерпении поглядывать на Полсона.
– Пора, Хэнк. Мы не можем дольше держать их в неведении. Рано или поздно ты должен туда пойти.
Тяжело вздохнув, Полсон поднялся с кресла.
– Ну, да поможет нам Бог!
Он вдруг показался себе усталым стариком рядом с моложавым и энергичным Гайтнером.
Нелегкая это задача: убедить главных банкиров страны в том, что в их интересах спасение конкурента. И все же, компромисс должен быть найден.
