Итак, критерий совершенства есть максимальная эффективность, то есть действие без 'щепок, летящих при рубке леса'. Критерий истины - всеобщность и непроходимость. Это характеристики Бога. Но эти критерии динамически зависимы от цели Бога. Определив цель Бога, мы сможем ответить на вышеизложенные вопросы. Спасти от ада всех людей или спасти праведных? Исходя из критериев эффективности, истины, Самодостаточности и Всезнания второе является бессмысленным, не логичным, а первое явно атеологичным. Это означает, что концепция монотеизма должна удовлетворять какие-то иные цели, цели о которых я говорил в вышеизложенных главах исходя из фенотипа человека. Чтобы добавить аргументации для вышеописанных тезисов ниже я привёл анализ постулатов монотеизма. Вера есть желание, надежда, но не знание. О какой вере скорее лежащей на противоположной стороне знания говорят люди монотеистической религии, если перед ними лежит Священное Писание, книга? Из этого следует, что их религия более знание, чем вера. Знание имеет критерии истинности и ложности. Как же возможно говорить об абсолютной истинности Святого Писания не испытывая его подлинности, подкрепляя его рациональный авторитет? 'У вас может быть своё мнение, но вы не можете иметь свои факты '. Так говорит научный метод и монотеизм. Если в фактах и мире нет Бога, что само по себе не возможно исходя из логики монотеизма, то тогда где ещё Его искать кроме как метафизики и веры? В критике логики монотеизма, в своих рассуждениях, я не буду приводить генетические, палеонтологические, космологические, антропологические факты и доводы против концепций сотворения нашего мира Богом, а так же анализ работ Роберта Райта и Эрмана Барта, а буду говорить на языке религиозного человека. То есть основанием критики монотеизма станет её же система мироустройства. Насколько мне это удастся судить вам. Преступим.
То, что сделал сатана в монотеизме - это осуществил выбор, желанием которого было не быть тем, кто он есть, а значит изменить детерминацию желая стать большим, чем позволяет ниша, иерархия. Первые изменяющие, следуя монотеистической истории, есть свободные, то есть способные творить, идти против ниш, детерминаций через несогласие и изменение. Первые, увидевшие ограниченность ниши обозначенные Богом или естественным отбором, в купе с законами физики, а значит одновременно и увидевшие лучшую систему, апогей блага были сатаной или иблисом. В первом случае сатана решил стать большим, чем он есть, во втором иблис не стал повиноваться той градации, детерминации, которую обозначил Бог. Не соответствие потребности и возможности у свободного, способного менять ниши и свой статус катализирует чувство не справедливости, обделённости, а значит и деятельность. По этой логике, возможно, стали мыслить Адам с Евой (Хавой), после того, как змей, сатана, показал им, то, что реальное большее благо, которое есть у них сейчас, имеется у Самодостаточного. Ева съела плод от дерева познания добра и зла не из-за желания познать зло, но ради большего блага. И в первом случае сатаны (иблиса) и во втором случае первых людей выявляется лейтмотив ценностей биологии - желание большего блага, большего выживания, стремление к нему, необходимость в нём. Из этого выходит не только то, что в духовном мире более совершенных присутствует лейтмотив биологии, что возвращает нас к тезису Ксенофана , но и то, что сам факт дарования свободы [глобального осознания] не самодостаточному, биологическому существу раздует его потребности и естественно подведёт его к термину не справедливость, не удовлетворение, не совершенство и акту изменения. Первый аргумент, отрицающий Божественное авторства Святых писаний - это биологические детерминации, которые можно разглядеть в желании сатаны или первых людей. Его [сатана] стремление никак не отличалось от стремления биологического, а отнюдь не духовного существа, которое максимально пытается сократить путь от потребности до гедонии, максимально сбегая от не блага и считая своё ограничение и Ограничивающего злым для своего биофилийного вектора.
