– Да разве ж я такой?
– Вот именно. Ты не такой… Ты хороший, Лаэрт. Возможно, слишком хороший для такого неверного сердца, как мое.
– Нельзя быть слишком хорошим для кого-то, Эйвери. Я поговорю с ним. Я предложу все, что угодно, все, что имею, чтобы он отпустил тебя.
– На самом деле… – я осеклась, жалея, что не рассказала об этом еще в первую нашу встречу. – У нас уговор. Если я не выиграю отбор, то Ренальд отпустит меня. Я не стану женой ни сенаторов, ни их детей.
– Тогда я вообще не понимаю, в чем проблема! Сделай все, чтобы как можно скорее вылететь с отбора, и мы поженимся! Хоть завтра, хоть прямо сейчас! – с энтузиазмом выпалил мужчина.
– Ай, Лаэрт! – я всплеснула руками и пересекла репетиционную комнату, чтобы остановиться у окна. Увы, вид умиротворенного парка ничуть не успокоил моего смятения. – Брак до конца отбора – это государственная измена. Нас обоих казнят. И, поверь, не решением Ренальда. Такие вопросы он не решает в одиночку…
– Эйви, – Лаэрт подошел ко мне сзади и, положив на мои плечи теплые ладони, прошептал. – Я буду ждать. То, что у вас с ним – временное помешательство. То, что у нас – настоящее. Оно было, есть и будет. Наше прошлое не перечеркнуть одним поцелуем. Пусть он был, я смирюсь. Я обуздаю гордыню и гнев, я найду способ никогда тебя не упрекнуть этим! Обещаю. Просто пойми – это не твой мир. Никогда твоим не был и никогда не станет. А он всего лишь играет твоими чувствами.
От слов Лаэрта стала больно. Да, я допускала мысль, что Рен со мной всего лишь развлекается. Что я – временная замена Агаты или попытка заполнить пустоту в его душе. Но… Сердце не обманешь! Оно не чувствовало фальши. Зато почему-то чувствует ее сейчас…
Вопреки моим надеждам, беседа с Лаэртом не принесла успокоения. Напротив, еще больше разбередила душу. Я чувствовала себя предательницей и уже склонялась к тому, чтобы бросить все и вернуться к жениху. Ведь он прав – мой мир там, а не здесь. Вот только этот мир хранит в себе столько возможностей! Как же наш с Реном проект?
– Я не могу покинуть отбор, Лаэрт. Во всяком случае, не сейчас.
– Почему? – он развернул меня лицом к себе и заглянул в мои глаза. С отчаянием, с болью, разрывая мое сердце.
– Из-за проекта реформы, которую я готовлю…
– Какой проект, Эйвери? – разозлился Лаэрт. – Какие реформы? Ты возомнила себя государственным деятелем? Эйви, родная! Твое дело – быть красивой, нянчить детей, собирать сливы и кормить кур. Оставь решение государственных вопросов тем, кто в этом разбирается!
– То есть, – я отшатнулась от мужчины и, обхватив себя руками, посмотрела на него с раздражением. – По-твоему, все, на что я способна – это ведение домашнего хозяйства?! Мой проект, он предполагает…
– Каждый из нас должен знать свое место, Эйвери, – сурово отчеканил Лаэрт. – Иначе могут возникнуть проблемы. Например, как сейчас…
– Свое место… А что, если я хочу большего? Что, если я хочу приносить пользу людям? Быть полезна своей стране?
– Тогда собирай сливы и работай в приюте! Не пойму, чего тебе не хватает? Денег? Я добуду их для тебя! Титула? Мы его купим… Даже дом! Твои родители помогут, у нас будет дом не хуже особняка…
– При чем здесь дом? – крикнула я. – Лаэрт, услышь меня! Я говорю не о деньгах! Я говорю не о положении в обществе! Я говорю о пользе, которую…
– Ты сейчас бредишь, – перебил он. – Лучше пойду репетировать, а ты успокойся. Когда придешь в себя, поймешь, что я был прав. Ты забралась слишком высоко и, поверь, падать с такой высоты будет гораздо болезненней, чем с дерева…
– Больней, – машинально поправила я, получив в ответ полный презрения и неверия взгляд.
Лаэрт ушел, хлопнув дверью, а я стояла, чувствуя себя оплеванной. Он даже не стал слушать о моем проекте! Ведь я была готова дать нам шанс, если бы он только согласился подождать… Всего лишь подождать, пока Сенат его не одобрит. В том, что я смогу достучаться до них, я почти не сомневалась. На моей стороне Ренальд, он верит в меня и мою затею, а остальное – дело риторики. И вот именно риторикой я занимаюсь с усиленным энтузиазмом!
До бала я старалась избегать стрессов. Усиленно работала над проектом, приняла номера музыкантов, утвердила их внешний вид, еще раз прошлась по списку композиций. С моей стороны все было готово. Аида со швеями смастерили восхитительное платье, а преподавателям удалось добиться, чтобы мой вальс не напоминал танец беременной утки. Конечно, от грациозной лебедушки я была далека, но в грязь лицом при случае не ударю.
Мой проект с усыновлениями был практически готов. Осталось только обсудить с Ренальдом, но нам никак не удавалось встретиться. Государственные дела и подготовка к коронации занимали все его время, а ночью я дала себе зарок спать и не искать больше приключений.
Лаэрт. Пока не разберусь со своими чувствами, я не могу тянуться к Рену.
