Теперь доверять приходилось лишь опыту того самого красноармейца, который его прикрывал. Видит или не видит противника, сумеет выстрелить первым, сбить прицел тому, кто захочет убить Когана. Михаил хотел бросить взгляд назад, чтобы оценить положение стрелка, увидеть, как помогает раненому Тимофеевна, но сейчас даже этого делать было нельзя. И он снова вскочил и, пробежав зигзагами несколько метров, рухнул за следующее укрытие, которое высмотрел заранее. И снова тишина.
«А вот это уже хреново, – подумал Коган, потирая ушибленное колено. – Когда в тебя стреляют, то на душе спокойнее. Знаешь, где враг и как он себя ведет. Можно что-то планировать и решать. А вот так сиди как дурак и жди неизвестно чего. А возможно, ты у него на мушке, он рот кривит, усмехается и ждет момент, когда можно будет спустить курок и отправить в твою глупую башку пулю. Ну, нет, дружок, ты беглый зэк, и ты так себя вести не будешь. Ты же там струсил, ты разозлился, тебе деваться некуда. Ты не можешь так хладнокровно себя вести! Ну, я тебя, урода!»
Мысленно выговорившись, Коган снова бросился вперед. Снова сделал десяток шагов, упал и перекатился. Но теперь надо было спешить. Теперь у него все меньше и меньше обзор. Камни теперь закрывают больше пространства вокруг, и нельзя долго торчать на одном месте. И он снова вскочил. Бросился в сторону, присел на корточки – и снова рывок вперед. Еще с десяток таких перебежек, заставивших его дышать с хрипом и отплевываться, и Коган оказался у основания этого холма с каменистой вершиной. «Все, бегать больше нельзя, – подумал Михаил, пытаясь справиться с дыханием. – Немножко передохнуть, чтобы руки не дрожали от напряжения».
Продолжать двигаться все в том же направлении, которое он избрал в самом начале, было нельзя. Если его за камнями ждал враг, то он наверняка уже прикинул, где выйдет к холму этот настырный человек в фуфайке. И будет ждать там, выстрелит, прежде чем Коган успеет высунуть голову. «А черт!» – вырвалось из груди, и Михаил принял неожиданное решение. Он полез прямо вверх без всяких зигзагов и плутания по склонам. Так короче, здесь его не ждут, его появление с этой стороны будет неожиданностью для всех. Если Коган ошибся в своих предположениях, тогда это будет его последняя в жизни ошибка.
Стараясь избегать осыпей и наступать только на большие осколки скал, Коган быстро поднялся наверх. Подобрав подходящий камень, внешне похожий на гранату «эфку», он примерился и по крутой дуге бросил ее вперед за камни. Услышав стук упавшего камня, который должен был отвлечь бандитов хоть на долю секунды, а может, и заставить прыгнуть в сторону, он поднялся и сделал несколько шагов вперед. И тут же остановился…
Да, боец конвойных войск и сын охотника стрелял просто превосходно. Их было действительно двое, и одеты они были в черные ватники и такие же шапки-ушанки со следами нашитых белых ярлыков с личными данными. Ярлыки они, конечно, сорвали и выбросили, но остальная одежда и обувь не давали места сомнениям. Перед ним беглые уголовники! Один с карабином и с простреленной головой лежал на камнях. Его красноармеец достал первым выстрелом, когда машина вильнула в сторону и пришлось всем прыгать наружу. Опытный солдат заметил позицию стрелка и убил его метким выстрелом. А вот второй лежал, сжавшись в комок метрах в десяти от первого. Рядом «наган». Мордатый парень. Он получил пулю в живот, когда, увидев убитого дружка, струсил и решил сбежать. Тут-то его красноармеец и заметил и тоже не промахнулся, когда зэк пытался прокрасться между камнями. Только куда он намеревался бежать? Коган поднялся во весь рост и помахал солдату рукой. Тела надо забрать. Надо понять, как эти двое сюда попали. Ясно, что машина им нужна была, чтобы убраться в более обжитые районы.
К огромному удивлению Михаила, красноармеец заартачился, хмуро глядя на Когана, мертвого водителя и на раненого экспедитора. Он не хотел помочь оперативнику.
– Да поймите вы, что нужно разбираться, откуда они, куда бежали, кто помог. И что они вообще здесь делали, как сюда попали! – настаивал Михаил, отчаянно жестикулируя и не понимая, почему эти люди отказываются ему помочь. Он ведь им помог. И согласен помогать дальше – довезти их до поселка.
– Ты, майор, это… – раненый попытался сесть, опираясь спиной на автомобильный скат. – Извини, спасибо тебе, только у нас ценный груз, и нам нельзя, чтобы посторонние в машине были. И твою машину мы должны конфисковать!
С этими словами он нашарил рядом с собой «наган». Ситуация начинала приобретать неприятный оттенок. Кажется, у «экспедитора» сдали нервишки, солдатик держится хорошо, но и у него строгий приказ. Привык он у себя там, в конвойных войсках, твердо следовать инструкциям. Там без них нельзя. Или на заточку зэковскую нарвешься, или вот такие бегунки появятся. Не любят зэки «вертухаев», они для них символ главного препятствия на пути к свободе.
