Когда он, обложив рану собранным мхом, снова глянул на наручные часы, чтобы следить за временем и не держать жгут больше двух часов, Мэрит открыла глаза. Она тихо застонала, и ее лицо искривилось в болезненной гримасе. Буторин схватил протянутую к нему руку и прижал ее к губам.
– Потерпи, моя хорошая, – попросил он. – Полежи пока, я должен посмотреть, что там с Игнатом.
– А олени? – тихо спросила Мэрит, едва шевеля губами. – Упряжка?
– Убежали олешки, – развел руками Виктор, стараясь изобразить на лице беззаботную улыбку. – А еще двух убили. Но я тебя вытащу и без оленей!
Сжав девушке руку, он ободряюще улыбнулся ей и побежал вперед, где недалеко от перевернутых нарт лежал ненецкий охотник. Но, уже не добежав до него нескольких шагов, оперативник понял, что все кончено. Игней был мертв. Осколок снаряда авиационной пушки угодил ему в левую глазницу и вошел далеко в мозг. Еще один осколок, судя по рваной ране на одежде, пробил грудь. «Плохо, очень плохо, – опустившись на траву, стал размышлять Буторин. – До жилья черт знает как далеко. Мэрит срочно нужна медицинская помощь. Жратвы нет, воды нет, транспорта нет, медикаментов нет».
Обратив внимание на фляжку на поясе убитого охотника, Буторин отстегнул ее, с сожалением почувствовал, что она легка. Он встряхнул фляжку. Нет, немного есть. Отвинтив крышку, Виктор поднес горлышко к носу. Водка! Это хорошо, что водка. Лучше бы красное вино для Мэрит, но где его тут взять. Если подумать, то и вода не проблема в тундре. Много можно найти углублений в земле, на скалах, где скапливается вода. В этой местности практически отсутствуют болезнетворные бактерии, всякие кишечные палочки и другая мерзость. А вот с едой! Дурак, олени же! Трогаться в путь сейчас рано. Нужно, чтобы Мэрит подкрепилась, подстегнуть ее метаболизм. С Игнашкой плохо. Нет ни лопаты, ни больших камней, чтобы завалить тело. Ножом здесь ямы не выкопать. Попортят тело песцы и хищные птицы. Но сейчас предстояло спасать живого беспомощного человека. Мертвому уже все равно, как бы кощунственно это ни звучало. Суровая действительность, такая, какой она, увы, бывает.
Собрав побольше мха, надергав чахлой травы, Виктор устроил для Мэрит ложе под прикрытием камней, чтобы ее не было видно сверху, а она не видела тела охотника и мертвых оленей. Сверху он постелил меховую накидку с упряжки и уложил раненую девушку. Приподняв ей голову, он убедил Мэрит сделать несколько глотков водки. Та поморщилась, но послушно стала пить, обливаясь и давясь крепким напитком. Водка стекала по ее подбородку, девушка закашлялась.
– Все, все, – засмеялся Буторин. – Теперь полежи. Я приготовлю поесть, а потом двинемся с тобой в путь.
Он видел, как Мэрит прикрыла глаза. Боль в ноге была, конечно, невыносимой, но водка и время сделают свое дело. Еще немного, и человеческое мудрое тело притупит боль. Вон и щечки у девушки уже порозовели от выпитого алкоголя. Теперь необходимо развести костер. Хорошо, что есть древесина – можно разломать нарты и нажарить оленьего мяса. «Хотя придется оставить полозья и несколько реек, на которые положу Мэрит, – подумал он. – Тащить ее на шкуре по камням нельзя, не выдержит она такого способа передвижения». Вооружившись ножом, Виктор быстро разобрал нарты, настругал мелкой щепы и разжег костер. Он слышал в стойбище, что самой лучшей олениной считается мясо с лопаток, филейной и грудной частей. Придется применить на практике эти кулинарные познания. Он жарил мясо и разговаривал с девушкой, стараясь не дать ей впасть в забытье. Мэрит отвечала невнятно, голосок ее был слаб, но главное, что она отвечала, не проваливалась опять в обморок.
А потом он кормил ее горячим мясом, подставляя ладонь под капающий с подбородка Мэрит жир. Виктор отрезал кусочки и давал их девушке, а потом демонстративно облизывал пальцы, показывая, какое вкусное мясо и как он рад за свою любимую. И она смотрела на мужчину с обожанием, хотя ей и было очень больно. Сильный, красивый, храбрый! Настоящий викинг. И в то же время очень нежный и добрый, умеющий любить, понимающий женскую душу. Такие качества редко объединяются в одном мужчине, Мэрит это прекрасно знала. И она была сейчас счастлива. Виктор был с ней, он любил ее, заботился, он спасал ее, и теперь уже девушке их положение не казалось таким безнадежным. Виктор их спасет, она была уверена. Страх пропадал, боль была уже не такой острой и невыносимо ноющей. Она притуплялась, а с ней притуплялось и чувство страха. Все будет хорошо…
