– Знаешь, я тоже чувствовала нечто подобное. Ясно, что счастливого конца не будет – они оба дают это понять с самого начала, – и все же я медлю, боясь узнать, что произойдет дальше. То есть я уже знаю, что будет… но не знаю, как они к этому придут. Однако я все-таки прочитаю. До конца.
– Полагаю, мне следует хотя бы закончить книгу Белль, – неохотно проговорил Итан.
– Или… мы могли бы прочитать их вместе, – импульсивно предложила она.
– Вместе? Как это?
– Ну не совсем вместе. Можем это сделать по телефону. В обеих книгах осталось не так уж много страниц. Будем читать по очереди. Я – «Навсегда и другая ложь», а ты – «Сожалеющую Белль». Договоримся о днях для совместного чтения. Ну, знаешь, установим что-то вроде расписания. Может быть, на час. Или меньше, если хочешь. Хотя ты, наверное, занят собственной книгой. Не важно, это была глупая идея.
– Нет, – неожиданно сказал Итан. – Давай так и сделаем.
– Серьезно?
– Если это будет считаться свиданием, то да.
Свидание.
Это слово повергло Эшлин в смятение. Стоит ли ей уточнить? Сказать, что она имела в виду совсем другое? Или это не имеет значения? Они ведь будут всего лишь разговаривать по телефону. Что в этом страшного?
– Ну хорошо. Книжное свидание. Как насчет завтрашнего вечера?
– Вообще-то можем начать прямо сегодня. Не возражаешь? Я пока не готов вешать трубку.
– Что ж, ладно. Отличный способ расслабиться перед сном.
– Как сказка на ночь, – подсказал Итан. – Правда, мне сказки никогда не помогали. Мама читала мне, когда я был маленьким, но я перебарывал сон и все просил ее продолжать.
Эшлин с радостью заметила, что в его голосе слышалась улыбка. Она отложила блокнот и ручку и откинулась на подушки.
– Как думаешь, твоя мама когда-нибудь читала книги Белль и Хеми?
– Точно не знаю, но отец наверняка их показывал. Они говорили обо всем. Никаких секретов.
– Никаких секретов, – задумчиво повторила Эшлин. – Каково это? Делиться с кем-то всем, что на душе? Мои родители не особенно любили разговаривать. Не считая ругани. А мы с Дэниелом… Скажем так, большую часть наших отношений говорил он. Из нас двоих он считался умным, а я должна была слушать и повиноваться. Самое печальное, что я так и делала в течение многих лет. Я… – Она резко остановилась. – Извини. Чрезмерные подробности.
– Нет, все в порядке. Приятно думать, что я вызываю у тебя доверие. И я понимаю, что ты имеешь в виду. Все еще пытаюсь понять, как мы с Кирстен вообще оказались вместе. Это как наблюдать крушение поезда в замедленной съемке, где один из поездов – ты сам. Мои родители поняли это с первой встречи. Увидели то, чего я в ней не видел или не хотел видеть.
– Печально.
– Ну, как говорится, я потерял годы, но приобрел мудрость. Хотя, когда ты достаточно сильно обжегся, перестаешь доверять собственному суждению. Друзья все пытались меня с кем-то знакомить, но… – наступила пауза, повисло секундное молчание. – Неужели после Дэниела никого не было?
– Нет.
– Никого за четыре года?
– Говорю же тебе, я не очень смелая.
Итан усмехнулся.
– А нужна смелость, чтобы позволить парню пригласить тебя на ужин?
– Для меня это так.
– Но читать вместе по телефону – это нормально, правда? Здесь смелости не требуется?
Настала очередь Эшлин смеяться. Они флиртуют? Трудно сказать. Разговор казался немного рискованным. Но и приятным тоже.
– Пожалуй, нет.
– Вот и славно. Тогда начинай, если ты не против. Думаю, сегодня мне лучше просто послушать.
И снова Эшлин услышала печаль в его словах. Он был потрясен, возможно, даже немного разочарован историей своей семьи, несмотря на все свое притворное безразличие.
– Хорошо. Я не против.
Она взяла с тумбочки «Навсегда и другая ложь» и открыла ее на том месте, которое заложила кусочком синей ленты. Затем снова откинулась на подушки и начала читать вслух.
