– Терапия. Восстановительная медицина, – тихо сказала она, стараясь не встречаться взглядом с мужем.
– Полезная сфера, – заметил Алекс, подключаясь к беседе.
– Разумеется, – Леон снова перехватил инициативу, и в его голосе послышалось едва уловимое раздражение, как если бы он не был доволен тем, что его жену спрашивают напрямую. – Поддержание здоровья граждан – один из приоритетов системы. Каждый должен быть в состоянии выполнять свои функции.
Карин слегка кивнула, но больше ничего не добавила.
Иван и Лиана обменялись взглядами. Их не покидало ощущение, что женщина в этом разговоре присутствовала исключительно номинально, а все ответы за неё давал муж.
– У вас есть дети? – поинтересовалась Лиана.
Карин отвела взгляд, её плечи слегка напряглись, но Леон, казалось, не заметил.
– Нет, – ответил он спокойно. – Мы подали заявку, но система решила, что дети нам не требуются.
– Система решила? – переспросил Иван.
– Конечно, – с лёгкой улыбкой подтвердил Алекс. – Деторождение регулируется на основе потребностей общества. Если в определённый период требуется меньше новых граждан, то семьи не получают разрешения на детей.
Лиана посмотрела на Карин. Та оставалась молчаливой, будто даже не была участником этой беседы.
– А если семья хочет ребёнка?
Алекс и Леон посмотрели на неё с лёгким удивлением, словно она задала вопрос, на который ответ очевиден.
– Желание отдельного человека не имеет значения, – твёрдо сказал Леон. – Есть потребности общества.
Лиана сдержала вздох.
Разговор продолжался, но Карин почти не говорила. Она лишь изредка бросала взгляды на мужа – не испуганные, не просящие о помощи, а скорее наполненные чем-то большим, чем простой покорностью. В них было нечто, что трудно было уловить сразу, но что-то подсказывало Лиане и Ивану – эта женщина привыкла молчать не потому, что ей нечего сказать.
Когда Леон в очередной раз поправил её слова, уточнив, что она «неправильно выразилась», Иван поймал себя на мысли, что их гости в какой-то степени олицетворяли две стороны Орд-Нока. Алекс и Нора – идеальная модель, в которой порядок принимался осознанно, без внутреннего сопротивления. Леон и Карин – система, в которой не все были довольны, но выхода у них не существовало.
Карин почти не смотрела на них, но, когда её муж в очередной раз взял слово вместо неё, Лиана заметила, как её пальцы сжались чуть крепче, чем следовало бы.
Разговор между двумя семьями продолжался, но тон беседы незаметно изменился. Алекс, будучи сторонником системы, говорил о порядке как о высшей форме организации, тогда как Леон, не отрываясь от чашки чая, время от времени вставлял резкие замечания, подчёркивающие необходимость контроля и строгой дисциплины.
– Всё-таки не могу согласиться, – сказал Алекс, сложив руки на столе. – Человек должен осознанно принимать систему, а не просто следовать ей по принуждению.
Леон ухмыльнулся, медленно поставил чашку и поднял на него тяжёлый взгляд.
– Осознанность – это иллюзия. Дисциплина – реальность. Вы полагаете, что хаос можно контролировать убеждением? Это слабость.
– Я полагаю, что доверие к системе строится не на страхе, а на понимании, – возразил Алекс.
Нора положила руку на его запястье и едва заметно сжала, будто предупреждая, но тот не обратил внимания.
– И где, по-вашему, заканчивается порядок и начинается репрессия? – продолжил он.
Леон усмехнулся, откинулся на спинку стула и посмотрел на собеседника, как на наивного ребёнка.
– Там, где люди перестают слушать и начинают задавать слишком много вопросов.
Карин чуть заметно сжала губы, но не вмешивалась.
– Позволю себе напомнить, – добавил Леон, – что ваш взгляд на порядок не более чем субъективное мнение. А субъективность вредит обществу.
Разговор становился всё более напряжённым. Лиана украдкой наблюдала за Карин, чьи пальцы едва заметно дрожали, когда она подносила чашку ко рту.
– Я думаю, нам стоит остановиться, – произнесла Нора, но голос её звучал неуверенно.
– Почему же? – Леон чуть наклонил голову. – Спор может привести к истине, если один из участников способен её принять.
Алекс едва заметно прищурился.
– Вы считаете себя судьёй?
Леон выдержал паузу.
– Я считаю себя частью системы, которая не терпит нестабильности.
Тишина повисла в комнате. Никто больше не спорил, но напряжение было почти осязаемым.
Спустя несколько минут Алекс и Нора ушли, оставив после себя ощущение недосказанности. Иван закрыл за ними дверь и обернулся к Леону, который с лёгкой ухмылкой смотрел в сторону.
– Надо же, какие интересные у вас соседи, – тихо заметил он.
– Да уж, – коротко ответил Иван.
Карин, всё это время молчавшая, вдруг поднялась.
– Нам пора, – сказала она.
Леон не возражал, но, прежде чем выйти, ещё раз окинул Ивана и Лиану внимательным взглядом. На следующее утро Алекса Грина арестовали.
Это произошло на его рабочем месте. Никто не объяснял причин, просто несколько сотрудников службы контроля вошли в лабораторию, вызвали его по фамилии и вывели. В тот же день его имя исчезло из базы данных, а его место в коллективе занял другой инженер.
Лиана первой сообщила об этом Ивану.