– Ты понимаешь, кто это сделал?
Иван понимал, что это Леон.
В Орд-Ноке донос был не просто дозволенной практикой, он поощрялся как высшая форма социальной ответственности. Любой гражданин, который замечал отклонение от идеологии, обязан был уведомить об этом контрольные органы. Это не считалось предательством – это было проявлением лояльности.
Но что именно стало причиной? Выраженное вслух сомнение? Дискуссия о границах порядка? Или просто тот факт, что Леону не понравился сам тон разговора?
Оставался один вариант – Ивану пришлось обратиться к Климу.
Тот не сразу отреагировал, но в итоге помог. Спустя двое суток Алекс вернулся, но был другим. В его взгляде не было прежнего блеска, голос стал тише, а движения – более сдержанными.
– Всё хорошо? – спросил Иван, встретив его возле лаборатории.
Алекс усмехнулся, но его улыбка была натянутой.
– Всё в порядке. Просто мне объяснили, где проходит граница между пониманием и заблуждением.
Он не стал вдаваться в подробности, но Иван и так знал ответ. В Орд-Ноке не требовались доказательства вины – требовалось признание. И если человек не понимал свою ошибку, ему помогали осознать её.
На следующий день Леон, как ни в чём не бывало, прошёл мимо, слегка кивнув.
Иван смотрел ему вслед и чувствовал, что даже если этот человек однажды оступится, никто не станет за него ходатайствовать. В системе, где донос был добродетелью, свой же принцип однажды мог обернуться против того, кто им пользовался.
Они больше не могли оставаться. Система Орд-Нока, где каждый шаг контролировался, а любое проявление индивидуальности воспринималось как потенциальная угроза, была чужда им. Каждый день здесь ощущался как бесконечное пребывание в застывшем механизме, где не существовало случайностей, эмоций, живого человеческого общения. Все было отрегулировано до предела: работа, досуг, даже отношения. Иван и Лиана видели, как вокруг них исчезают люди – одни уходили сами, но никогда не возвращались, других забирали, стирая их имена из записей, словно их никогда не существовало.
Решение было принято без колебаний. Они уйдут немедленно. Ждать больше нечего.
Клим появился в их квартире через несколько часов после того, как они подали заявку на выезд. Он вошел, как всегда, с выверенной уверенностью, без лишних эмоций, но в этот раз в его взгляде было больше пристального интереса, чем обычно.
– Я мог бы сказать, что удивлён, – произнес он, усаживаясь на стул, – но не скажу.
Иван не ответил. Лиана стояла у окна, глядя на ровные линии города, который уже никогда не станет для них домом.
– Вы даже не пытались адаптироваться, – Клим слегка качнул головой, с лёгким укором, как учитель, разочарованный в своих учениках.
– Мы пытались, – ответила Лиана, – но здесь нечему адаптироваться. В этом мире всё уже решено за нас.
– И это плохо?
– Это не жизнь, – резко ответил Иван.
Клим внимательно посмотрел на него, затем медленно достал из кармана небольшой прозрачный чип и положил его на стол.
– Вы уходите, – сказал он спокойно. – Но это не значит, что вы не можете быть полезны.
– Что ты имеешь в виду?
Клим сцепил пальцы, выдержал паузу, затем продолжил:
– Летари – не менее интересная система, чем наша. Она кажется вам более свободной, но на самом деле она куда более уязвима. Их мир построен на хаосе, на вере в естественное течение жизни. Это делает их слабыми.
– Ты предлагаешь нам… – Лиана посмотрела на него с откровенной неприязнью.
– …сотрудничество, – Клим кивнул. – Нам нужны люди, которые будут следить за процессами в Летари, сообщать о тенденциях, о скрытых проблемах. Вам ведь никто не запретит задавать вопросы.
– Ты хочешь, чтобы мы шпионили?
Клим слегка усмехнулся.
– Я бы не называл это так грубо. Скорее – помогли нам понимать их ошибки.
Иван медленно поднялся со стула, не отводя взгляда.
– Нет.
Лиана пересекла комнату и села рядом, сложив руки на груди.
– Даже если бы мы хотели – это противоречит самой идее Летари.
– Если бы вы хотели, вы бы нашли способ.
– Мы не хотим, – твёрдо повторил Иван.
Клим кивнул, забирая чип со стола.
– Вы знаете, что обратно вас уже не пустят?
– Мы в курсе.
Клим на мгновение задержал на них взгляд, будто пытаясь понять, что ими движет – убеждённость или глупость. Затем он поднялся, поправил рукава пиджака и, не прощаясь, вышел.
Путь обратно в Летари не занял много времени, но ощущался бесконечно долгим. Им снова предстояло пройти через портал, снова испытать на себе, как реальность изменяется, перестраивается, сжимается и растягивается одновременно.
Перед входом в Портальную Арку их встретил сотрудник администрации Орд-Нока. Он проверил их документы, затем вывел их данные из системы, стерев последние следы их пребывания.
– Вы теряете статус граждан Орд-Нока, – ровным голосом сообщил он. – Возвращение невозможно.
Иван молча кивнул. Лиана не отреагировала. Секунда – и шаг за грань.
Ощущение падения в пустоту, затем сжатие, давление, момент, когда кажется, что тело рассыпается на миллионы фрагментов. Потом – резкий вдох. Они стояли на другой стороне.