Сев за руль, нажал на кнопку зажигания, некоторое время вводил в навигатор пункт назначения. Он уже собрался включить передачу, но вздрогнул от неожиданности – кто-то стукнул в окно. Он повернул голову – это был круглолицый Роджер Хенн, полицейский кампуса. Он улыбался под своими вощеными усами, как у бизнесмена из «Монополии», и доктор Уоллис понял, что тела Пенни он не заметил. Кроме того, машина была двухдверной, и увидеть заднее сиденье в треугольнички задних боковых окон было совсем не просто. Но Уоллис решил перестраховаться и вышел из машины.
– Родж, старина.
Он достал из кармана сигареты и отвел здоровяка подальше от машины.
– Как дела, док? – спросил Роджер Хенн. Бейсболка с надписью «Полиция, Калифорнийский университет» была низко надвинута на лоб, и козырек затенял его ярко-голубые глаза. Румяные щеки, нос бывалого выпивохи, сильный запах мятной жвачки.
– Все в порядке, дружище. Застукал в кустах целующуюся парочку?
– Спрыснул перцовым баллончиком, только их и видели.
Они рассмеялись. Уоллис зажег сигарету.
– Как твой эксперимент? – спросил Роджер Хенн. – В чем там суть?
– Обычное дело, как у всех ученых. Гоняю крыс по лабиринтам и вожусь с шипящими пробирками.
– При этом злобно гогоча и принимая устрашающие позы.
– Именно. – Изображая Джина Уайлдера в фильме «Молодой Франкенштейн», Уоллис вскинул руки и воскликнул: – «Оно живое!»
Они снова рассмеялись.
– А как сам, Родж? – спросил доктор Уоллис. – Ночью все спокойно?
– У нас тут в участке под следствием оказался очень интересный малый, – сказал Хенн. – Говорит, что карманник – только послушай, как он якобы проводит выходные. В субботу утром садится на местный поезд до международного аэропорта Сан-Франциско и всю дорогу шарит по карманам. В аэропорту покупает пачку конвертов и марок и отправляет так называемую выручку себе на домашний адрес. Потом еще шарит в зале вылета, потом покупает дешевый билет до Финикса, Санта-Фе, или хоть Топики – куда угодно, лишь бы проветриться пару дней, поглазеть на достопримечательности, а сам при этом тибрит денежки и отсылает наличность домой, чтобы, если поймают, наворованного при нем не было. До сих пор всегда выходил сухим из воды, потому что если кто-то замечает пропажу, то он тут же роняет бумажник и показывает на него жертве, как добрый самаритянин. Говорит, со счета сбился, сколько людей ему спасибо сказали.
Доктор Уоллис усмехнулся и стряхнул пепел с сигареты.
– И как же он вляпался сегодня?
– Вождение в нетрезвом виде.
– А, ну да. Бич патрульных ночной смены. Кстати, как вообще полицейский попадает в ночную смену?
Хенн пожал мускулистыми плечами.
– У нас есть политика подачи заявок на смену. Принимается во внимание стаж.
– Но тебе сколько? Тридцать пять? Тридцать шесть? У тебя за плечами наверняка приличный стаж?
– Тридцать семь. Да, стажа хватает. Но темень меня не пугает. Меньше ложных вызовов, а молодежь в полиции смотрит на жизнь не так цинично, как бывалые из дневной смены. Но чего греха таить. – Он зевнул. – Иногда устаю.
– Потому что твой образ жизни, Родж, неестественный. Люди – существа дневные. Бодрствовать всю ночь и спать днем мы не должны. Это противоречит нашим биологическим часам.
– Точно, ты же спец по сну. Может, порекомендуешь что-нибудь, чтобы я меньше уставал?
– Конечно. Надо высыпаться.
– На словах оно просто. Пробовал когда-нибудь спать днем?
– Мозг можно обмануть, создав ему нормальные условия для сна. Повесь в спальню плотные затемняющие шторы, надень на глаза маску. Есть затычки для ушей, на случай если сосед среди твоей ночи решит полоть сорняки или косить траву.
– Да, можно попробовать, док. Соседская собака лает без продыху.
– Можно сменить освещение. Поставь маломощные лампы. Может, даже красные.
– Еще чего! Превращать свой дом в бордель?
– Ты же сам спросил совета.
– Обойдусь маской для глаз и берушами.
Доктор Уоллис раздавил ногой окурок.
– Хорошо, Родж. Славно поболтали, но мне пора домой. Хорошей и спокойной ночи.
Роджер Хенн поехал дальше на восток по Херст-авеню, а Уоллис вернулся к машине, довольный, что не дрогнул, разговаривая с полицейским, когда в трех шагах от них лежало мертвое тело Пенни.
Развернувшись, Уоллис выехал из Беркли и поехал по шоссе на запад. Через тридцать минут, проехав мимо тюрьмы, где Джонни Кэш записал концертный альбом, он продолжил движение на запад по бульвару Сэра Фрэнсиса Дрейка в сторону парка Сэмюэля Тейлора.
В молодости он был любителем активного отдыха и наткнулся на этот парк совершенно случайно, лет десять назад, когда ехал в Национальный морской заповедник Пойнт-Рейз. Парк быстро стал любимым местом, где в выходные он с удовольствием гулял пешком и катался на горном велосипеде. Последний раз он приезжал сюда давно, не меньше пяти лет назад.
