Уоллис помнил, что парк назвали в честь человека по имени Сэмюэль Пенфилд Тейлор. Тот сорвал большой куш во времена золотой лихорадки в Калифорнии и на часть свалившегося на него золота купил участок вдоль ручья Лагунитас, где построил первую на Тихоокеанском побережье бумажную фабрику. Когда неподалеку провели ветку железной дороги северного тихоокеанского побережья, неуемный Тейлор построил вдоль путей курорт для уставших от города жителей Сан-Франциско. После смерти Тейлора штат Калифорния конфисковал его собственность за неуплату налогов, а его имя увековечили в названии существующего сегодня парка.
Доктор Уоллис припарковался на обочине, в миле к западу от въезда в Кэмп-Тейлор. В этот час других машин не было. Он вытащил тело Пенни с заднего сиденья. К счастью, трупное окоченение еще не наступило, и он перекинул тело через плечо, как мешок с картошкой.
Он знал, что на другой стороне дороги есть тропы, ведущие к Дьявольскому оврагу. Но тропы его сейчас не интересовали. Вместо этого он двинулся на запад по бездорожью, в сторону старого леса.
Огромные секвойи не позволяли небесному свету, проникавшему сквозь облака, добраться до земли, но фонарик в телефоне прекрасно освещал ему дорогу. Он был в хорошей форме, а тело Пенни весило совсем немного, но поход оказался не из простых. Крутые холмы и извилистые овраги затрудняли путь, а над корнями и камнями висел легкий туман, и он не раз спотыкался. Через десять минут дыхание сбилось, он вспотел. Еще через десять минут пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Но лень-матушка или нерадивость тут плохие товарищи. Чем глубже в лес он затащит труп, тем лучше.
Его хватило еще примерно на полчаса, и он решил – хватит. Со вздохом облегчения он опустил тело Пенни на подстилку из листьев. Вытер пот со лба и глаз, стряхнул с плеч и рук онемение. Потом достал охотничий нож, который по дороге в парк прихватил из дома. Раньше он ему был нужен для простых дел: перерезать веревку, почистить рыбу. Сегодня совсем другая история, и на мгновение он забеспокоился – хватит ли у него духу обезглавить Пенни? Но через этот ужас придется пройти. Лопаты у него не было, а покупать ее среди ночи… Даже найди он место, где их продают после полуночи, пришлось бы платить наличными, чтобы не оставлять след, и такая покупка будет чертовски подозрительной. Продавец его запомнит, возможно, даст его описание полиции. Была мысль подождать до утра и заскочить в торговый центр. Но там камеры видеонаблюдения, а это еще хуже, чем свидетельство очевидца.
А нужна ли ему лопата? В парке полно плотоядных диких животных. Черные медведи, пумы, серые лисы и рыси – все эти хищники с радостью набросятся на бесплатное угощение. И Пенни в брюхе медведя – это еще лучше, чем Пенни, погребенная под землей. Вдруг ее останки когда-нибудь обнаружат и идентифицируют?
Единственная проблема – голова.
Для животных она слишком велика, и даже если стихия и разложение превратят ее в белесый череп, криминалисты все равно смогут восстановить ее лицо.
Значит, от головы надо избавиться.
Присев, доктор Уоллис приступил к кошмарной работе – отделить череп с блестящими волосами от тела. Зазубренное стальное лезвие пяти с половиной дюймов справилось с задачей довольно легко, даже когда дело дошло до отсечения шейного позвонка… хотя все руки у него были в крови.
Поднявшись, Уоллис подумал, что его сейчас вырвет. Но несколько глубоких вдохов – и тошнота отступила.
Подняв голову Пенни за волосы, он двинулся к ручью, мимо которого проходил раньше. Он оставил голову на берегу и вошел в воду – проверить глубину. В самом глубоком месте она доходила ему почти до плеч, этого вполне достаточно. Он смыл кровь с рук и вернулся на берег. Бактерии в кишечнике и груди умершего со временем выделяют газ, и тело может всплыть на поверхность любого водоема. С головой такой проблемы нет. Но на всякий случай Уоллис набил рот Пенни мелкими речными камнями. И бросил эту жуть в середину ручья.
Голова быстро скрылась из виду, и доктор Уоллис, довольный, вернулся к машине – дело сделано.
Он вошел в свой пентхаус, когда рассвет окрасил вымытое дождем небо в янтарный, абрикосовый и багряный цвета. Принял душ, переоделся и собирался отправиться по магазинам, чтобы купить все необходимое на ближайшие дни, но вид широкой кровати оказался слишком соблазнительным. Только на час, сказал он себе, проявив слабость, и лег поверх одеяла.
Во время последней стадии мертвого сна, когда накатывают сновидения, ему приснился сон. В парке Сэмюэля Тейлора день, лес безмолвен и тих. Рой торопливо пробирается сквозь тени гигантских секвой, оглядывается через плечо – нет ли невидимого преследователя? Вдруг, откуда ни возьмись, возникает густой туман, а в нем – обветшалая каменная церковь, проросшая из трухлявого пня срубленного дерева. Каменные стены местами потрескались, осыпались, а из трубы, едва различимый в тумане, шлейфом тянется белый дымок.
