Уоллис говорил Брук, что эксперимент S рассчитан на двадцать один день, и то же самое сказал Гуру, Пенни и австралийцам, но на самом деле эксперимент должен был длиться столько, сколько понадобится, чтобы доказать или опровергнуть его революционную теорию.
Но теперь он сказал:
– Да, еще неделя.
Она наигранно надулась.
– Что я буду без тебя делать?
– У меня кое-что для тебя есть. Закрой глаза.
– Правда?
Она улыбнулась и закрыла глаза.
– Протяни руку.
Она протянула руку ладонью вверх.
– Хорошо.
Уоллис достал из кармана пиджака кольцо, которое сделала для него Беверли Сен-Клер, и попробовал надеть его на средний палец Брук. Кольцо оказалось туговато, и он надел его на безымянный.
– Открывай, – сказал он.
Брук открыла глаза, и они загорелись от восторга, когда она увидела кольцо.
– О-о, Рой! – воскликнула она, держа руку перед лицом и любуясь украшением. – Какая прелесть! Правда!
Кольцо было из чистого серебра с зеленым кварцем. В нижнем левом углу камня, как бы примостившись на краю листочка, сидела божья коровка из розового золота в восемнадцать каратов.
– Я не знал точно твой размер…
– Идеально. – Она взяла его руку в свои и ласково ее сжала. – Спасибо, Рой. Буду носить, не снимая.
Пришла официантка с третьим графином саке и едой. Доктор Уоллис заказал еще несколько блюд, которые за следующий час почти целиком съел сам. За неспешной трапезой они с Брук говорили обо всем на свете. Беседа текла легко и приятно. Их многое объединяло: им нравилось одно и то же, у них было схожее чувство юмора. Но больше всего Уоллису нравилось, что Брук всегда действовала на него успокаивающе. Она жила простой жизнью, значит, и сама была простой, но при этом очень желанной. Поэтому, наверное, она так его очаровала. В ней не было притворства. Она не играла в игры. У нее не было высоких устремлений в жизни, да они ей и не требовались. Ей нравилась ее работа. У нее были друзья, с которыми он познакомился, – искренние люди без особых претензий. Маленькая дурацкая лодка, которую она обожала. И крепкое здоровье.
Она жила настоящим, а не ожиданием чего-то лучшего, и он обнаружил, что такой подход ему не просто по нраву, но даже вызывает зависть.
– Говорят, на следующей неделе выпадет месячная норма осадков, – сказала Брук, забирая с блюда последнюю порцию эдамаме и изящно высасывая соевые бобы из соленого стручка. – Три бури за семь дней. Представляешь?
– Бури, как зимой? – спросил он ее.
– Не такие сильные, но лить будет как из ведра.
– Хорошо, что я буду замурован в Толман-холле.
– Я бы хотела посмотреть.
– Тогда поторопись. Его в конце лета снесут.
– Я имею в виду, твой эксперимент.
Уоллис даже заморгал от удивления.
– Серьезно?
– Да. Можно?
– Там нечего смотреть. Два человека заточены в комнате.
– Знаю, Рой, ты не очень любишь об этом рассказывать, но мне правда очень интересно. Если я восемь часов не посплю, от меня никакого толку. А твои подопытные кролики не спят уже две недели?
Уоллис попробовал уклониться.
– Не знаю, Брук… Это все-таки не шоу с уродцами, кидай монетку и смотри.
– Я не буду мешать, обещаю. Ты говорил, там одностороннее зеркало. Они меня даже не увидят.
– Когда хочешь приехать?
– Я и сейчас свободна.
Уоллис обдумал ее слова, допивая остатки саке.
– Хорошо, – решился он и промокнул салфеткой отороченные бородой губы. – Едем.
– Господи! – воскликнул доктор Уоллис, едва они переступили порог смотровой комнаты.
– Боже… Что это?
Брук отпрянула и издала звук, будто ее сейчас вырвет.
Уоллис не мог оторвать взгляд от смотрового окна. Кто-то из австралийцев – или оба? – вырвал из книг в библиотеке сотни страниц и прилепил их к одностороннему стеклу с помощью своих фекалий. Это было сделано так тщательно, что он вообще не мог заглянуть в лабораторию сна.
Он нажал клавишу интеркома.
– Эй, ребята?.. – произнес он с певучей интонацией.
Ответа не последовало.
Брук подошла и встала рядом с ним. Она молчала.
– Чед? – повторил он попытку. – Шэрон? Что там у вас?
Он услышал приглушенный шепот и какой-то дьявольский смех.
– Рой?.. – голос Брук звучал осторожно.
– Это вообще ни в какие ворота… – сказал он ей.
– Это шутка? Зачем они… это сделали?
– У них легкие галлюцинации. Воспринимают мир в искаженном свете, это результат.
– То есть им что-то не понравилось в своем отражении и они закрыли зеркало?
Уоллис вспомнил фантазию Чеда, мол, у него из головы растут грибы, и кивнул.
– Не нравится мне это, Рой, – добавила Брук. – Может быть… не знаю… им надо как-то помочь?
– Нет, – резко ответил он, и его даже затошнило: ведь это уже было, совсем недавно. Но он быстро отбросил мысль о том, что Брук постигнет та же участь, что и Пенни. Брук не так импульсивна, она ему предана, в этой истории у нее нет корыстных интересов. Она никогда не пойдет за его спиной в Попечительский совет университета. – В смысле, не сразу, – добавил он. – Я немного понаблюдаю за ними, выпущу на свежий воздух, пусть подышат и проветрят голову.
– Думаешь, этого достаточно? Ведь то, что они сделали…
