Через щель в рассевшемся пне он проникает в это гибридное строение. Внутри куда просторнее, чем можно было ожидать, он быстро пересекает неф и укрывается под затянутым тканью алтарем. Он спрятался, но воздух вокруг движется, густеет, тьма копит силы. Наконец у него хватает смелости выглянуть из-под ткани алтаря, и он понимает, что висит над пропастью, такой огромной, что секвойи выглядят зубочистками. Он не один, тьму с ним теперь делит бесформенный монолитный демон, и он понимает: его время на исходе…
Доктор Уоллис, задыхаясь, очнулся от кошмара. Темень за окнами спальни сбивала с толку. Ведь он провалился в сон утром. Неужели проспал целый день?
Он сел, глянул на часы. Половина девятого вечера.
– Блин, – пробормотал он. Его словно током ударило: он вспомнил ночную вылазку, как обошелся с телом Пенни, и снова выругался, мучимый угрызениями совести.
Уоллис пошел в ванную, плеснул на лицо холодную воду, почистил зубы и вернулся в спальню. Взяв телефон, направился к входной двери и тут увидел на дисплее, что пропустил звонок Брук.
Он остановился в гостиной, не зная, как поступить. И перезвонил.
Она взяла трубку со второго звонка.
– Привет, – сказала она.
Кажется, не сильно обрадовалась, но и не расстроилась. Только позавчера она была здесь, а Пенни нагрянула с неожиданным визитом. Кажется, прошла целая вечность.
– Привет, – сказал он, стараясь придать голосу бодрости. – Пропустил твой звонок.
– Извини, не надо было тебя беспокоить, когда ты работаешь…
– Я сейчас не на работе, – быстро сказал Уоллис. Он знал, что надо ехать в Толман-холл. Эксперимент шел без присмотра вот уже восемнадцать с лишним часов. И все же… он подавлен, встревожен, а голос Брук такой знакомый, умиротворяющий. Он хочет ее увидеть. В ее обществе он почувствует себя нормально, хотя себя не обманешь, ведь убийство Пенни еще долго будет лежать на совести. – Что делаешь?
– С бокалом в руке смотрю на залив.
– Звучит неплохо.
Пауза. Затем:
– Было бы еще лучше, будь ты здесь, со мной.
Он не ответил.
– Рой?
– Я просто подумал… Ты ужинала?
– Да, но перекусить могу.
– Как насчет японского бара на Сан-Пабло-авеню? Это недалеко от тебя.
– Надо заказать столик.
– Я знаю хозяина. Он нас посадит. Через полчаса?
Опустив верх кабриолета, доктор Уоллис пронесся по мосту между Сан-Франциско и Оклендом, наслаждаясь ревом ветра в ушах и огромным пространством чернеющего неба. Среди россыпи звезд сияла полная луна.
Он припарковался в центре Окленда и прошел несколько кварталов до японского бара. Тревога не улеглась, он нервничал: что, если по его глазам Брук все поймет? Бред, конечно, просто из-за чувства вины он все видит в искаженном свете – надо выкинуть страхи из головы.
Его встретила азиатка, изображавшая ниндзя эпохи Эдо, – повязка на голове, свободное черное кимоно, на ногах тапочки – и провела к угловому столику. Брук еще не пришла, и Уоллис решил заказать напиток. Рома в ресторане не было, и он попросил графинчик саке. Из кухни вышел поздороваться хозяин, Дэвид. Они были знакомы, при встрече перекидываясь парой фраз – Уоллис регулярно ходил в заведение вот уже несколько лет.
Официантка принесла саке, Дэвид вернулся на кухню, и Уоллис заказал еще один графинчик, даже не прикоснувшись к первому. Официантка, дай ей бог здоровья, и глазом не моргнула.
В темном, минималистичном небольшом ресторане за всеми столиками сидели состоятельные господа средних лет, наслаждаясь вечером без детей. В воздухе висели запахи жаренной во фритюре темпуры, соуса терияки и свиного брюшка на гриле, и Уоллис вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел.
Брук появилась через десять минут в элегантном выходном платье и босоножках с завязками вокруг щиколотки. Официантка убрала графин, который он успел опустошить, и на столе оставался только один, хотя и уже ополовиненный.
– Извини, что опоздала, – сказала она, когда они поцеловались и сели. – Не могла решить, что надеть.
– Выглядишь прекрасно, – сказал он.
– А ты выглядишь прекрасно всегда.
– Это легко, когда все, что от тебя требуется, – накинуть пиджак.
Доктор Уоллис налил Брук чашечку саке, потом заказал еще бутылку плюс несколько фирменных солений, эдамаме, грибную темпуру и говядину на шампурах.
– Твое здоровье, – сказал он, они чокнулись чашками и выпили.
– Для начала хочу внести ясность, – заговорила Брук. – Я не злюсь из-за той ночи. Возможно, я немного переборщила, уехав домой. Я не могу винить твою ассистентку за то, что она в тебя втрескалась. Я и сама в тебя втрескалась. Просто это было…
– Не надо ничего объяснять, Брук, – сказал он. – Возможно, тебя порадует, что я отстранил ее от эксперимента.
– Отстранил? Боже, Рой, зачем ты это сделал?
– Затем. Какого черта она приперлась ко мне домой? Каким-то образом нашла мой адрес в интернете. Это уже за гранью.
– Ну… если ты считаешь, что поступил правильно и моя реакция ни при чем…
– Я поступил правильно, – заверил он ее. – Но это значит, что ее восемь часов я должен взять на себя, а это значит, что до конца эксперимента у меня вряд ли будет свободное время.
– Еще неделя?
