— В твоем случае это именно просьба и есть. Ибо какая женщина в здравом уме захочет, чтобы над ней пыхтела зловонная гора сала, — произнес Гундахар, со скучающим видом закинув в рот кусочек чего-то черного. — Но это не главное. А главное то, как именно ты себя поведешь, когда получишь отказ. Вот представь: ты подходишь, предлагаешь выпить кружечку масла, испытывая при этом непреодолимое желание опорожнить кишечник, на что она тебе отвечает, мол, пошел к черту, жирный кретин. Что в этот момент делаешь ты? Правильно. Ты не улыбаешься, не смеешься, не пытаешься перевести ситуацию в шутку. Спокойно разворачиваешься и уходишь. С гордо поднятой головой.
— И как это поможет?
— Никак. Но, по крайней мере, ты не выставишь себя идиотом. Покажешь, что у тебя есть достоинство.
— А если она потом передумает?
— Мягко отказываешь и больше о ней не вспоминаешь, — отрезал генерал. — Скажу банальную истину, матка Ямарайаху, но так и есть: когда повстречаешь «ту самую» — сердце не обманет. И вот с ней-то у тебя обязательно все получится. Что до остальных, то нет смысла тратить время на тех, кто тебя отвергает. И тем более нет смысла ради кого-то меняться. Потеряешь себя и будешь несчастен. Поверь, я знаю о чем говорю. До Эанны у меня были сотни женщин. Если не тысячи.
— Что ж, премного благодарен, — ответил монах, заприметив, как игв снова закинул в рот черный кусочек. — Кстати, ты что ешь?
— Уголь, — невозмутимо прогудел Гундахар. — Понос, будь он неладен.
— Ага, ясно.
Некоторое время толстяк сосредоточенно шагал в тишине, после чего снова открыл рот:
— Слушай, а та история про бабушку Эрдамона случайно не правда?
— Напомни.
— Тогда в Натолисе ты обмолвился, что «знавал» Септиенну Циэль. В том смысле, что ты… устроил ей «распаковку».
— Самое забавное, что нет. Это не шутка, — усмехнулся игв. — Да и что с того? Она и вправду была очень красивая. Пусть и немного распутная.
— Ну вот а если я хочу так же? Не серьезных отношений, а, скажем, просто «поставить галочку»?
— Я бы, конечно, дал тебе пару дельных советов, но не хочу.
— Почему?
— Потому что в противном случае ты рискуешь добиться успеха. Что, во-первых, лишит меня возможности посмеяться, а, во-вторых, это просто гадко. Порочить столь великолепных созданий твоей мерзкой «галочкой».
— Н-да… Вижу, тебе не надоедает издеваться надо мной, — помрачнел Мозес. — Однако могу ли я поинтересоваться: чем вызвано подобное отношение? Насколько известно: я, Эо, Герман и остальные — все мы в одной лодке. И все равны. Но по какой-то причине ты выделяешь конкретно меня. Несправедливо.
