При упоминании о Дрейке все головы на мгновение склонились.
– Дрейк никогда не вернулся бы с пустыми руками. Он никогда не посмел бы явиться к нам ни с чем. – Я перевела дух. – Вдобавок, сэр, вы приложили все усилия к тому, чтобы разнообразными способами прославить свое участие в этой миссии, и притом вопреки нашим недвусмысленным приказам. Как вы посмели ослушаться нас? Ибо, будучи законной правительницей Англии, мы требуем повиновения! Никаких благодарственных молебнов по всей стране не будет.
Я метнула взгляд в сторону Уитгифта:
– И мы лично опубликуем официальную версию миссии на основании нескольких реляций. Никаких иных быть не должно. И наконец, мы разгневаны тем, что вы, ослушавшись наших приказаний, за время похода произвели в рыцари шестьдесят семь человек. Вы раздаете рыцарские звания направо и налево, точно эль на деревенской ярмарке. Для того чтобы стать рыцарем, необходимо достойно нести службу и отличиться на поле боя, а не просто быть вашим другом. Клянусь Богом, мы их всех разжалуем!
Роберт Сесил наклонился ко мне и попросил позволения высказаться. Я разрешила.
– Ваше величество, я должен выступить от имени жен новоиспеченных рыцарей. Думаю, мужчины не станут роптать, но жены сделают их жизнь невыносимой, если им придется так быстро отказаться от именования «леди».
По залу прокатились смешки, очень быстро переросшие в общий хохот.
– Вы, как всегда, зрите в корень, – кивнула я. – Хорошо. Дамы не совершили ничего предосудительного и не должны страдать из-за недомыслия графа.
Похожая на лопату борода Эссекса задрожала.
– Этот! Этот! – Он ткнул пальцем в Сесила. – Пока меня не было, этот прощелыга за моей спиной обманным путем убедил ваше величество назначить его государственным секретарем!
Ах да. Совсем забыла.
– Мы поражены, что у вас хватает совести обвинять его в нечестной игре, намекая на то, что он недостоин этой должности. Кстати говоря, сэр, мы слышали, что вы заявили, будто бы мне требуется ваше разрешение, чтобы пожаловать ее кому-то.
Я разозлилась уже не на шутку и вынуждена была коснуться рукой золотой цепи, чтобы овладеть собой. У моего отца был вспыльчивый характер, но он никогда не позволял гневу ослепить себя; он пользовался им, чтобы управлять другими.
– Если это не так, объяснитесь, – велела я.
– Как я понял, вы не собирались делать подобное назначение.
– В таком случае вы пришли к такому выводу на основании ваших собственных измышлений. Мы так поняли, что вы раздавали рыцарство кому попало. Мы здесь королева, и только мы решаем, кого желаем видеть у себя на службе. Дыхание Господне, мы не потерпим, чтобы кто-то считал, будто может нами командовать! На этом, сэр, аудиенция окончена. Ступайте.
Его лицо залилось краской, он низко поклонился, развернулся и медленно двинулся по длинному проходу. Двор у него за спиной некоторое время ошеломленно молчал, а потом в зале поднялся гул разговоров. Придворные хлынули на ковер, подобно воде, вновь заполняющей ров.
– Нужно ли было так распекать его при всех? – склонился ко мне старый Бёрли. – Публичное унижение может превратить подданного во врага.
– Ничего, переживет, – бросила я, словно стараясь убедить себя саму.
Он не из тех, кто способен долго что-то помнить, будь то обида или планы.
– Я на вашем месте не был бы так уверен, – возразил Бёрли. – Никогда не стоит считать, что вы хорошо кого-то знаете.
– Вы прямо как Уолсингем. Разве он не говорил, что избыток страха менее опасен, нежели его недостаток?
– Мудрая максима. Да упокоит Господь его душу.
Бёрли сипло закашлялся и, вытащив носовой платок, отер взмокшее лицо. Я отметила, какой худой и морщинистой стала его шея, торчавшая из ворота мантии.
– Я подумываю, не заставить ли его отдать в казну в качестве компенсации за вопиющие промахи его долю выкупа за испанских пленников.
– Не советовал бы вам это делать, мадам, – сказал он.
– Он мне должен!
– Откровенно говоря, я думаю, он сделал все, что мог. Он и остальные командующие были не в ладах. Слишком много командующих – рецепт провала или по меньшей мере путаницы.
– Вы подвергаете сомнению мое решение назначить всех этих людей? Вы, мой лорд-казначей! Вы, кажется, радеете за милорда Эссекса куда больше, чем я, – то ли из страха, то ли в надежде на его благоволение!
Он даже подорвал преданность Бёрли!
Сама того не сознавая, я возвысила голос, и члены Тайного совета принялись оборачиваться ко мне, чтобы послушать. Бёрли нахмурился, и это рассердило меня еще больше.
– Вы подлец! Вы трус! – произнесла я громко, так чтобы все услышали.
– Я не трус, – произнес он твердо. – Но при дворе есть такие, кто подпадает под это определение, и в наших интересах сделать так, чтобы они боялись нас, а не его.
В итоге Кадисская миссия принесла нам еще две выгоды. Активное участие в кампании голландцев означало их полный разрыв с Испанией. Деньги и войска, которыми я больше десяти лет помогала в их борьбе, опустошая собственную казну, наконец-то окупились. Она в конце концов увенчалась определенным успехом. Протестантские Нидерланды стали фактом. Испания потеряла их навсегда.
