Аудиенцию при дворе я назначила ему через десять дней и приказала, чтобы на ней присутствовали все, пригрозив, что на головы ослушавшихся падет моя немилость. Тем временем до моих ушей доходило все больше и больше сообщений о том, как он ведет себя здесь. Он наведался к архиепископу Уитгифту и убедил того объявить по всему королевству день благодарственных молебнов за благополучное завершение похода. Пытаясь обойти мой запрет на публикацию его «Правдивой реляции», он распространил среди своих друзей рукописные копии и заказал перевести их на французский, голландский и итальянский языки и напечатать за границей. Также он заказал гравюры с картой Кадиса, собственным портретом и описанием своих подвигов, чтобы таким образом разрекламировать себя, не публикуя текст. Он пожаловал Большой Псалтырь, захваченный при разграблении Кадиса, Королевскому колледжу в Кембридже со стихотворением, прославляющим его подвиги, которое было добавлено к фронтиспису. Звучало оно так:
…Кто ж не слыхал о грозном сражении с Испанией, О том славном набеге на полуостров под командованием героя, отвагой затмившего самого Геракла, что дошел до самых Геркулесовых столбов! Имя его, что навеки овеяно славой, Нынче у всех на устах; народом любим И превыше других почитаем; Всех остальных он вознесся на голову выше, Он, разгромивший зловредных испанцев при штурме Кадиса…
Вот как! Он, значит, затмил отвагой самого Геракла? И вознесся на голову выше всех остальных? Все, у кого еще оставались сомнения в том, что он сколачивал группу сторонников с целью захватить власть, были слепы, подобно Самсону после того, как тому выкололи глаза. На мое счастье, у глупого мальчишки не хватало ума делать все это втайне, так что его намерения были как на ладони. Необходимость взывать к публике обнародовала все его действия.
Нужно прижать его к ногтю, пока он не стал слишком своеволен. Пока еще он уязвим, пока его соперники превосходят его числом и влиятельностью, несмотря на все его заявления о том, что он на голову их выше. Ростом, может, и да, а вот достоинством нет. Он почему-то считал, что два эти качества неразрывно связаны между собой, как будто высокий рост равнялся исключительности. Жажда власти сделала его игрушкой в чужих руках.
Но самой зловещей частью стихотворения было заявление о том, что он «народом любим и превыше других почитаем». Это я любима и почитаема превыше других народом Англии. Я – его мать, его невеста, его защитница. Не он. Я никому не позволю узурпировать мое место в сердцах моего народа. На коронации я заключила брак с Англией, и, как и с любым другим браком, никому не дозволено было нарушать священные узы.
На время приема я вернулась в Уайтхолл: он был самым удобным местом для общего сбора, несмотря на то что этим летом в городе было невыносимо. Проливные дожди превратили немощеные улицы в непролазные болота, и даже усыпанные гравием дороги раскисли. Запах от реки немного рассеялся, поскольку большую часть дохлой рыбы унесло течением. Англичане, верные себе, держались стойко. В театрах шли спектакли, на рынках торговали скудными размокшими овощами, в церквях проводили ежегодные церемонии замены камыша, устилавшего пол; лебедей на реках пересчитывали и маркировали. Упорное и несгибаемое племя, мой народ. Таверны делали огромную выручку, изрыгая пьяных на ночные улицы, где они бродили, дрались и горланили песни.
Я лежала в постели, и сквозь маленькое окно, открытое настежь, чтобы внутрь проникло хоть сколько-нибудь свежего воздуха, до меня снизу, с улицы, доносились нестройный гомон и пение. Иногда песни были непристойными, и я не могла удержаться от смеха. Мелодии других, красивых песен потом долго крутились у меня в голове. Но все чаще и чаще я слышала среди них те, что прославляли графа Эссекса, именуя его народным героем и надеждой.
Он и впрямь был беспримерно дерзок. Я вспомнила его «Dwi yu dy garu di», «Я люблю вас». Он произнес эти слова в той нашей с ним поездке вдвоем, далеко-далеко от двора. Но что он имел в виду? И почему сказал это? С ним никогда нельзя быть ни в чем уверенной, никогда ни на что нельзя положиться, он в любой миг может предать.
