Вторая выгода заключалась в том, что в результате ущерба, нанесенного нами испанцам в Кадисе, Филипп не смог осенью расплатиться с займами, которые набрал у флорентийских банкиров. Они заявили, что «Il re di Spagna è fallito» – «Король Испании банкрот», и несколько банков разорились, после чего стали говорить, что в 1596 году они обанкротились вместе с королем Испании.
Это произошло. Третий год подряд оказался неурожайным, и страну охватил голод. Октябрь, точно в насмешку, выдался теплым и погожим, и запоздалые лучи солнца озаряли радостным светом бедняков, побиравшихся у городских ворот, и фермеров, чьи закрома давным-давно опустели и кто вынужден был копаться в полях в надежде раздобыть хоть какой-то еды. Бродяги наводняли дороги, подстерегая мирных путников. Матросы и солдаты, после Кадисского похода ставшие ненужными, слонялись повсюду в поисках работы и куска хлеба. Правительство под началом Роберта Сесила и Джорджа Кэри выработало план, призванный обеспечить нуждающихся пропитанием, но его было и близко недостаточно, ибо все наши попытки купить хлеб у протестантских союзников потерпели неудачу. У нас не было ни возможностей распределить его, ни достаточных запасов, чтобы сгладить кризис. Среда и пятница были объявлены постными днями, но сказалось это только на богатых. Бедные и так постились каждый день.
Я переехала в Нонсач. Погода стояла изумительная, солнце светило, словно сквозь золотое стекло, заливая окрестности мягким желтоватым сиянием. Вековые дубы горделиво красовались в своем великолепном убранстве цвета бычьей крови, не успевшем еще облететь, и между ними там и сям шныряли лисы в ярких шубках под стать листве. Но если прежде до меня доносились с полей песни жнецов, то теперь повсюду царила зловещая тишина, а полная октябрьская луна светила на пустые поля.
Не прошло и недели, как Роберт Сесил запросил у меня срочной аудиенции. Он во весь опор примчался из Лондона и был у меня еще до наступления вечера. Я ждала, понимая, что на хорошие новости рассчитывать стоит едва ли. И я не ошиблась.
– Ваше величество, благодарение Господу, что вы находитесь в добром здравии. – Он сорвал с себя шляпу, отбарабанив официальное приветствие, точно католический священник, бубнящий молитвы.
– Что такое, мой добрый Сесил?
С тех пор как его отец сошел со сцены, он с каждым днем становился все более и более для меня незаменим. Из всей плеяды молодых, занявших места в Тайном совете, он один оказался достоин того, на смену кому пришел. Остальные же не заслуживали доброго слова. Мелкие людишки.
– Две острые угрозы. Одна дома, другая за границей. В Лондоне произошел голодный бунт под предводительством какого-то подмастерья. Но еще более серьезную опасность представляет заговор голодных крестьян в Оксфордшире, которые готовы нападать на землевладельцев, огородивших их поля для выпаса овец. Донесения говорят, что недовольство заставило их забыть осторожность. Они кричали, что «чем голодать, они возьмутся за вилы» и что они «лучше снесут господ, чем изгороди», а также что «нужда закона не знает».
– Где именно в Оксфордшире?
– Они намерены собраться на холме Энслоу, между Вудстоком и Оксфордом, двинуться маршем на нескольких землевладельцев, убивая и грабя их, а дома сжигая, а оттуда в Райкот, чтобы захватить в плен сэра Генри Норриса, после чего обезглавить его. Далее, по их словам, они собираются идти на Лондон.
Ну вот и начались ужасные политические последствия неурожаев.
– На холме Энслоу, говорите?
Там уже было одно восстание, в 1549 году. Выбор того же самого места говорил о том, что бунтовщики считают свой план довершением того, что не удалось их предшественникам.
– Да. И сделать они это собираются в День святого Хью.
То есть 17 ноября. День моего восшествия на престол. Более недвусмысленным этот символизм мог быть едва ли.
– У вас есть сведения относительно численности участников?
– Невозможно сказать, сколько человек присоединится, когда они кинут клич. Одних только зачинщиков человек пятьдесят. Верховодит у них Бартоломью Стир, плотник. Он родом из деревушки, которая когда-то была монастырским владением, а теперь тамошние земли огородили под пастбища для овец. Кроме того, он раньше работал у сэра Генри Норриса, так что у него с сэром Генри личные счеты.
– Этого-то я и боялась, хоть и надеялась, что до бунтов дело не дойдет.
Но три года неурожая подряд довели людей до отчаяния.
– Мы прикладываем все усилия к тому, чтобы внедрить в их ряды своих людей. Они встречаются и общаются друг с другом на ярмарках по деревням. А пока мы можем потихоньку готовить войска. Генри Норрис предупрежден, а вы знаете, собирать под свои знамена сторонников он умеет.
Голос Сесила звучал ободряюще и уверенно.
– Что еще? Вы упомянули о двух угрозах.
