Мне вспомнилось, как Лестер обнял юного О’Нила за плечи со словами: «Он славный парнишка» – и взъерошил ему волосы. Хью тогда вскинул на него глаза (с его небольшим росточком он почти на всех смотрел снизу вверх) и бесхитростно улыбнулся. Змееныш, пригретый на нашей груди! Кажется, примерно таким же жестом он обнимал за плечи и юного Эссекса. Еще один славный парнишка, выросший и ставший опасным. Тень этих двоих омрачала память Лестера, как будто их имена были чем-то вроде яда.
Утром собрался спешно созванный Тайный совет, и я сообщила им о катастрофе. Все были ошарашены, как и я.
– Мы получили новые сведения, – сказал Сесил, раздавая бумаги. – Тридцать офицеров были убиты при Желтом Броде, это не считая потерь лошадей и пушек. Окрыленные победой, ирландцы восстали и в других провинциях и захватили английские поселения. Наши люди ищут спасения в Дублине, но тамошний гарнизон численностью всего в пятьсот человек едва ли сможет их защитить. Они садятся на первые подвернувшиеся корабли и плывут сюда, бросая свои поселения. Судя по всему, мы потеряем всю Ирландию. А если им на подмогу придут испанцы, мы никогда ее не вернем.
– Где они сейчас? – спросил Джордж Кэри.
– Повстанцы поджигали и грабили все в трех милях от стен Дублина; они могут взять его со дня на день.
– Расскажите им, как наши храбрые власти пытались решить проблему, – велела я.
Пока я ночью лежала без сна, мысли об этом довели меня до белого каления.
– Они послали О’Нилу предложение заключить перемирие, – доложил Сесил.
– Какая изящная формулировка!. Вы хотите сказать, что они умоляли его. – Я обвела взглядом собравшихся. – Да, мы умоляли этого человека! Мои собственные ставленники, мои наместники, лорд-судьи умоляли! Клянусь, я не допущу, чтобы о королеве Англии, которая не дрогнула перед мощью Испании, говорили, что она склонила колени перед этим неотесанным выскочкой, этим ирландским смутьяном! Я не потерплю такого позора и Англию тоже позорить не позволю!
– И как же нам тогда быть? – уныло спросил лорд Кобэм, лорд-смотритель Пяти портов.
Я ушам своим не могла поверить:
– Мы должны завоевать их. Мы должны в конце-то концов послать в Ирландию достаточно войск.
– Но… где мы возьмем деньги? Парламент уже и так проголосовал за двойную субсидию. Этого хватит только на то, чтобы покрыть прошлые долги, – сказал Бакхерст.
– А армия? – воскликнул Кобэм. – Туда же никто не хочет. Там нет ни одного способного военачальника. Наши войска не могут действовать там, на этих болотах и диких пустошах. Ирландцы не сражаются в открытую, как настоящие армии, они нападают исподтишка и снова растворяются в тумане. Из-за дождей гниет все – провиант, боеприпасы, оружие, даже документы и обмундирование! Людей косит болотная лихорадка. Ирландцы питаются тем, что дает им земля, – или даже вообще ничего не едят! Нам же приходится везти весь провиант с собой. А где нам его брать? Четыре неурожайных года поставили нашу страну на грань голода. Нам уже и так приходится импортировать хлеб из Дании и Данцига.
– Вы еще не выдохлись, Кобэм? – осведомилась я.
Я была расстроена. Он говорил правду. Но это не отменяло того факта, что нам нужно сражаться в Ирландии.
– Будь на месте Ноя вы, ковчег никогда бы не построили. – Я обвела взглядом охваченные паникой лица. – Завтра мы соберемся снова. Составьте предварительную смету, а также опишите стратегию набора рекрутов и снабжения армии провиантом. Никакие отговорки не принимаются.
Я развернулась и вышла из зала.
Где граф Эссекс? Хватит с меня его дутья и притворных болезней. Я потребую, чтобы он явился ко мне, и лучше бы ему не задерживаться. Я натравлю выкормышей Лестера друг на друга, и посмотрим, кто кого!
Весь месяц, что прошел с его попытки замахнуться на меня шпагой, я ждала, что он попытается как-то объясниться. Он должен быть мне благодарен, что гуляет на свободе, а не сидит в Тауэре. Вместо этого он писал мне возмущенные письма, как будто я должна была перед ним извиниться.
