Будь у моей страны нужда во мне, Ее Величество не принудила бы меня вести частную жизнь. Я никогда не смогу служить ей как злодей или как раб. Когда мне причиняют жесточайшую несправедливость, разве религия велит мне подавать в суд? Я не могу признать ни себя виновным, ни обвинение, брошенное мне в лицо, справедливым.
Что, разве не могут правители ошибаться? Разве не могут подданные быть неправедно обвинены? Нет уж, нет уж, никогда я не подпишусь под такими принципами. Со мной обошлись дурно, и я это чувствую.
Сначала шпага, теперь это. Он отказывался мне подчиняться. Что это, если не измена?
– Мне нужно подумать, – произнесла я, тщательно подбирая слова. – Спасибо, что показали письмо.
Возвращаясь в личные покои, я чувствовала себя одержимой. Марджори с Кэтрин встретили меня встревоженными взглядами.
– Кто-то умер? – спросила Кэтрин.
Ее мягкий голос казался еще более успокоительным, чем обычно.
– Да, – отозвалась я.
– Ох, кто? – всполошилась Марджори, которой не раз доводилось получать вести о внезапной смерти близких.
«Моя безопасность, – хотелось мне ответить. – Безоговорочная любовь моих близких».
– В Ирландии множество жертв, – пробормотала я, не желая открывать свое сердце даже ей.
Мне нужно было дать чувствам улечься. Никогда не стоит сгоряча говорить то, о чем потом можешь пожалеть.
Марджори склонила голову набок и устремила на меня проницательный взгляд.
– Это не новость, – произнесла она. – Едва ли лорд-хранитель примчался сюда в спешке, чтобы рассказать вам то, что вы и так знаете.
– Это все Эссекс, – догадалась Кэтрин. – Этот несносный мальчишка снова что-то натворил.
– Почему вы так решили?
– Только он способен до такой степени вывести вас из себя, – пожала она плечами. – Как меня мои дети.
– О, дело далеко не только в этом, – возразила я. – Он ведь не мой ребенок.
Он был кем-то существенно большим и в то же самое время существенно меньшим.
– Вы ведете себя с ним весьма непоследовательно, как и всегда, – сказала Кэтрин. – Как мать, я знаю, что это сбивает детей с толку. Они должны понимать, чего ожидать.
– Кэтрин права, – кивнула Марджори. – Воспитание куда больше похоже на натаскивание легавых, чем нам хотелось бы это признавать. Свисток или хлопок должны всегда означать что-то одно, и ничего более. Вы же подавали Эссексу уйму противоречивых сигналов. Неудивительно, что он вертится, как флюгер.
– Я осыпала его признанием и подарками. Если кто-то и был непоследователен, то это он. Он постоянно хотел большего и чувствовал себя недооцененным.
Ее наблюдения не соответствовали действительности.
– Что легко достается, то и ценится недорого, – пожала плечами Марджори. – Вы же знаете эту поговорку. Ему никогда не приходилось добывать награды, вот он и не видит никакой связи между ними и своими усилиями или заслугами.
Я ушам своим не верила:
– Если вы это видели, то почему молчали? Я поручила Бёрли доносить до меня правду, и он ее до меня доносил. А вы видели, но ничего не говорили?
– Дела государственные – совсем не то, что дела сердечные. И потом, вы королева. Мы ваши подруги, близкие подруги, но между нами пропасть. «Между нами и вами утверждена великая пропасть»[33], как сказано в Библии.
– Там так сказано про рай и ад! Это совсем не то же самое, что между королевой и ее подругой или подданным.
– Вам с ваших высот, возможно, так кажется. Нам же, тем, кто находится внизу, порой очень сложно преодолеть эту пропасть.
Я, разумеется, это знала, но считала, что эти две во многом исключение из общего правила. Теперь же я видела, что это не так. Ох, чего же еще я все это время не замечала?
– Екклесиаст говорит: «Где слово царя, там и власть; и кто скажет ему: „Что ты делаешь?“», – процитировала Кэтрин. – Простите меня, дорогой друг, но вы также и моя королева. Друг всегда высказывает свое мнение, подданному же в этом отказано. Я в первую очередь ваша подданная и лишь во вторую – подруга. Иного вы не потерпели бы.
Истинно так, но это было жестокое правило.
– Так скажите же мне сейчас, и скажите как подруга: что вы думаете о ситуации с Эссексом? Прошлого уже не вернешь. Если ваши легавые не были должным образом обучены, однако все равно остаются хорошими собаками, как вы поступаете? Вы же не можете снова сделать их щенками.
– Вы должны немедленно призвать их к ноге. Вопреки тому, что утверждает пословица, – сказала Марджори.
«Боже мой, какая же это уже по счету за сегодняшний день?»
– Старую собаку можно научить новым трюкам. Поверьте мне, понимая, что выбора нет, она распрекрасно меняет свое поведение.
