– Встретьтесь с ним, – подхватила Кэтрин. – Говорите исключительно о насущных делах. Обращайтесь с ним как с государственным мужем, и, возможно, он поведет себя как таковой.
– Прекратите обращаться с ним как с комнатной собачонкой, которую то ласкают, то скидывают на пол, – поддержала Марджори. – Это унизительно.
– Когда он начинает кусаться, я спихиваю его с коленей.
– Так не надо его вообще туда сажать, – сказала Марджори. – Нечего ему там делать.
Я перевела взгляд с невыразительного, с крупными чертами лица Марджори на круглое, почти детское личико Кэтрин, испытывая невыразимую благодарность судьбе за этих двух друзей.
– Что ж, вы высказались прямо и откровенно и донесли до меня кое-какие вещи, которые следовало бы донести давным-давно. Теперь я понимаю, что принципы обучения щенков можно прекрасно применять и ко двору. – Я сменила шутливый тон на серьезный. – Мои дорогие подруги, не лишайте меня больше вашей мудрости.
Советники стояли вокруг стола, очень прямые, словно облаченные в доспехи. Я предложила им садиться, и они уселись, все так же скованно. Мне казалось, я слышу, как скрипят у них суставы. Присутствовали все, кто был в состоянии, – за исключением Эссекса. Явился даже его дядя сэр Уильям Ноллис, только что прибывший с мятежного острова.
– Прежде чем мы все перегрыземся, точно свора гончих псов, я хотела бы услышать сводку о состоянии дел в Ирландии. Сэр Уильям, вы только что оттуда. Расскажите нам все без утайки. Можете начать издалека, если считаете, что это необходимо для полноты картины.
Об отсутствии Эссекса я говорить вслух не собиралась.
Ноллис, обыкновенно веселый и жизнерадостный, сегодня выглядел бледным и осунувшимся. На фоне бледных щек его странная трехцветная борода – белая у корней, рыжая в середине и каштановая внизу – бросалась в глаза еще сильнее.
– Для начала позвольте сказать, что я сделал все от меня зависящее, но ситуация неуправляемая. Эти бешеные ирландцы разбушевались, точно поток, вышедший из берегов. – Он издал нервный смешок. – Разумеется, в дождливой Ирландии ручьи вечно норовят переполниться.
– Мы знаем, что Ольстер восстал, а что остальные области? – спросил Бакхерст, усаживаясь еще прямее.
– Все бурлит, – сказал Ноллис. – Наши наместники в Манстере и Лейнстере не могут защитить поселенцев. Там сейчас полное безвластие. На западе Коннахт, как всегда, доставляет нам неприятности. О’Мэлли и Бёрк разве что не плясали от радости при виде нашего поражения.
Грейс О’Мэлли. Как это ни странно, я бы сейчас обрадовалась возможности с ней поговорить. Интересно, какую роль она играла в этом восстании, если вообще играла? Впрочем, она заявила бы, что это никакое не восстание, а борьба за права коренных жителей.
– Ирландия задешево не сдастся, но чего она стоит? – спросил молодой лорд Кобэм, почесывая голову.
– До сих пор она стоила не слишком многого, – сказал адмирал Говард. – Она была так далека от главных проблем Европы, что с тем же успехом могла находиться в Африке. Но когда в восьмидесятых туда хлынули иезуиты, все изменилось. Внезапно она встала на сторону католиков и продалась Испании.
– В таком случае мы принимаем как данность, что наша политика управления поселениями с минимальным военным присутствием провалилась, – произнесла я. – Вторая данность – возрождение католицизма в Ирландии означает, что теперь мы имеем католическое присутствие в области, которая была оплотом протестантизма на севере, и союзника нашего величайшего врага, Испании. Возможно, как бы ни было ужасно это восстание, оно вынуждает нас принять меры до того, как Испания нанесет удар.
– Откуда мы возьмем войско, способное сделать то, что требуется? – спросил Ноллис.
– Мы прекратили рейды на заморские территории, – отвечала я. – Нам не придется больше на них тратиться.
Политика Эссекса закончилась столь же катастрофическим провалом, что и политика в отношении Ирландии.
– Да и в Нидерландах наши обязательства подходят к концу, – добавила я.
– Кроме прямых военных расходов, у нас есть и иные проблемы: ужасное качество вербовки и нечистоплотные чиновники, которые за нее отвечают, – вставил Эджертон, лорд – хранитель Большой печати. – Они обкрадывают ваше величество, прикарманивают средства, выделенные на экипировку и вооружение, набирают непригодных к службе людей, половина из которых потом не объявляется.
– Если хотите увидеть подобных людей в действии, Фальстаф даст вам представление.
– Фальстаф хотя бы является на службу, – заметил Эджертон. – В реальной жизни фальстафы даже близко не подходят к полю боя.
