Ох, как же, должно быть, сейчас смеялся О’Нил! Какие баллады сочиняли по приказу Хью О’Доннелла! Как принц Донегола пил за голову Клиффорда, выставленную в Главном зале замка. Как потешались над Англией и ее королевой от залива Лох-Фойл на севере до Кинсейла на юге! Чтобы я, одержавшая верх над Филиппом и всей мощью Испании, теперь стала игрушкой в руках диких ирландцев и одного из моих строптивых подданных!
Какую же бессильную ярость я испытывала, не будучи в состоянии сделать ничего, кроме как стискивать кулаки и проклинать их всех в сотнях миль от меня!
Были, разумеется, еще письма. Единственный способ связаться с ними, хотя и мучительно медленный, и неэффективный. Я изливала в них все свое презрение и негодование. Склонившись над письменным столом и водрузив на переносицу очки (без которых я теперь не могла читать, хотя мне и не нравилось это признавать), я яростно стискивала в дрожащих пальцах перо.
Я славилась своими «ответами без ответа», увертками, к которым прибегала, чтобы одновременно завуалировать смысл своих слов и в то же время донести их до своего корреспондента. Но не сейчас. Я кропотливо подбирала достаточно резкие и откровенные слова, чтобы без обиняков выразить то, что думала.
Никаких велеречивых приветствий. Вместо этого:
