– Не прокатит, – отрезала Эви вместо ответа. – Вы собираетесь выслушать мою догадку, а потом сказать, что именно это он и имел в виду. Так вот, не прокатит. Я не первоклашка, чтобы покупаться на подобные приёмчики.
Кастанеда усмехнулся, но промолчал, видя, что девочка размышляет.
– Я просто подумала, – призналась она, наконец, – что он вовсе не был похож на машину, которую запрограммировали убивать. Он просто выглядел очень благодарным за что-то. И я попыталась представить… может ли существовать нечто, способное оставить человека настолько благодарным, чтобы он пошёл убивать по первому же слову. И я подумала… что если такая вещь существует на свете… это должно быть нечто… большее, чем весь свет. Нечто беспредельное. И невыразимое. Может ли такая вещь существовать? А, профессор?..
Она замолчала, с вызовом глядя на собеседника, но Кастанеда будто ждал от неё продолжения, и панта заговорила снова.
– Учитель… Ваш брат говорил нам, что ничего беспредельного не существует. Что нет абсолютной силы, ловкости или мастерства, абсолютного интеллекта или… абсолютного счастья. И поэтому мы не должны мечтать о подобных вещах. Он учил нас смирять свои желания и принимать свои пределы. Но действительно ли на свете нет ничего бесконечного?!
– Что заставило тебя усомниться? – спросил Кастанеда, и Эви ответила:
– Их глаза. Нечто бесконечное… я увидела у них в глазах. Так всё-таки предел можно преодолеть, профессор?! Абсолютная гармония – она существует?!
Профессор Кастанеда поднялся с кресла и, заложив руки за спину, подошёл к зияющему чернотой окну, за которым виднелась звёздная бездна ясного ночного неба.
– Конечно же, абсолютных возможностей, таких как абсолютная сила или ловкость – действительно не существует. Хотя возможности можно расширить, – произнёс он. – Но вот абсолютный разум – он вполне может существовать.
Он обернулся и взглянул на девочку. Эви сидела на кровати, выпучив на него глаза.
– Не в человеческой голове, конечно, – улыбнулся ей профессор.
– Вы про Бога, что ли? – панта разочарованно наморщила носик.
– Про Бога – не про Бога… Я, скорее, про Космос. Про исконные силы, стоящие за всем мирозданием и управляющие им, – пояснил Эрих. – Я верю, что возможно, именно связь с этими абсолютными силами эльксаримы имеют в виду под словом «гармония». Связь с Космосом на сенсорном и на интуитивном уровне. Чувствование абсолютной гармонии мироздания. Нирвана… в каком-то роде. Не это ли ты видела у них в глазах?
Некоторое время Эви сидела, не шевелясь, словно поражённая громом. Но потом привычная дерзкая усмешка всё-таки скользнула по её лицу.
– Нирвана? И вы хотите сказать, что для этого достаточно перенести операцию, или что там у вас, и сделаться киборгом? И что, даже никакие психотропные вещества не нужны?
– Нет. Они не находятся под действием наркотиков, – с готовностью подтвердил профессор. – Достаточно перенести элькса-мутацию.
– Один раз – и на всю жизнь? – не веря, переспросила Эви.
– Да. Похоже, это всю жизнь, – подтвердил Кастанеда.
– Вот как, значит… – усмехнулась Эви. – Нирвана на всю жизнь. Заманчиво. Но нет. А то, от перспективы стать не отвечающим за свои поступки убийцей в нирване как-то не по себе становится. Мне и без нирваны вроде неплохо живётся – проживу и дальше.
– Неплохо? – переспросил вдруг Эрих. – А ты уверена?
Он подошёл к девочке ближе, и вдруг извлёк что-то из кармана. Панта отпрянула, но в руке у профессора оказался всего лишь снова непонятный фонарик – такой же, каким он пользовался на базе.
– Позволь-ка, я просто хочу убедиться ещё раз…
– Что это такое?
– Элькса-тестер. Прибор для измерения элькса-сродства организма, – объяснил Кастанеда. – Ты уже знаешь, что это не больно. Постой смирно, пожалуйста.
Панта подчинилась и позволила посветить себе в глаз фонариком ещё раз.
– Я уже было подумал, что мне могло это привидеться, – проговорил профессор, взглянув на миниатюрный экранчик, а потом повернул его к девочке.
Там было три цифры.
– Сто тридцать два – что это означает? – спросила Эви.
– Это величина твоего элькса-потенциала.
– Чего?
– Элькса-потенциал. Интегральная постоянная, отражающая степень элькса-изменения у человека, – объяснил Эрих, расхаживая по комнате. – Ноль – естественный уровень. Ниже тридцати – минимальное изменение, такие панты не способны даже перенести превращение и стать эльксаримами. В большинстве случаев я вижу числа от 40 до 90. А чтобы было за сотню… такого вообще не припомню за всю практику.
– Что вы хотите сказать? Я всё ещё не понимаю…
