Эльксарим. Дети-киборги полностью

– Элькса-сродство для панты – это не только способность стать эльксаримом. Это не только потенциал, – продолжал Эрих. – Когда-то давно я тоже думал, как и мой брат, что элькса-мутация – это только насилие над пантой, и ничего больше. Моё мнение изменилось, как только мне удалось создать первого эльксарима успешно. В тот день, когда Орис присягнул нам на верность и совершенно добровольно обязался служить нам до конца своих дней просто за то, что мы сделали с ним это. И потом, наблюдая за пантами, я постепенно заметил, что некоторые из них на самом деле желали стать эльксаримами. Даже если относились к ним сугубо отрицательно. Даже если не знали, что такое эльксарим. Иногда они даже не отдавали себе в этом отчёта, не осознавали сами, что происходит – но несомненно, это был некий инстинкт. Глубокое инстинктивное стремление.

Он подошёл вдруг и коснулся указательным пальцем грудной клетки панты.

– Высокое значение элькса-потенциала означает не только способность стать эльксаримом, – произнёс он, глядя ей в глаза. – Оно означает стремление стать им.

Эви уставила на профессора взгляд, полный неприязненного негодования.

– Да как вы смеете… указывать мне, к чему стремиться?! – процедила она.

– Это всего лишь инстинкт. И я прошу обратить на него внимание, – ответил Эрих, не отводя взгляда. – Те чувства, которые ты так старательно запираешь внутри, могут тебя разрушить.

– Неправда! Я вам не верю, – тряхнув головой, воскликнула панта.

Кастанеда снова улыбнулся.

– Девочка моя… Ну хорошо. Ты имеешь полное право. Вот только… почему машина выключена? – он указал на молчащий компьютер. – Почему у тебя было закрыто окно и задёрнуты шторы? – он пошарил среди барахла на стуле и вынул мобильный телефон. – Даже мобильник! – потом заглянул под стол, куда уходили переплетения проводов. – Даже пилот!

– Я просто… Я хотела побыть в тишине! Почему я должна оправдываться перед вами?! Постойте… что вы делаете?!

– Давай, подойди сюда, – профессор придержал девочку рукой за спину и, подведя к окну, распахнул его настежь. – Смотри!

О, это бездонное ночное небо… Эви совсем не хотелось смотреть. Она невольно сделала вдох, и едва сдержала стон, ощутив, как закружилась голова от свежести ночного воздуха, насыщенного ароматами растений и океана. И хотя Кастанеда не сделал ей ничего опасного, девочке показалось, будто безопасность её мира только что дрогнула под натиском вторжения. Она вдруг явственно ощутила, что этот прекрасный пейзаж за окном, который должен бы радовать и вдохновлять, давно стал для неё синонимом тоски и безысходности. И сейчас, после той роковой встречи с эльксаримами, после бездны в их глазах, это чувство резко обострилось. Признать такое стало бы для неё поражением. Эви отпрянула от открытого окна и опустилась на кровать, уткнувшись носом в колени. Унять охватившую тело трепетную дрожь и успокоить дыхание оказалось не так-то просто.

– Это чувство, которого ты пытаешься избежать, называется неполнотой гармонии, – произнёс Эрих.

Панта подняла глаза и посмотрела на него исподлобья.

– Как давно это началось? Год назад? Два года? Может, четыре? – спросил Кастанеда.

– Я… я не помню.

– Я понимаю, что сейчас ты несколько выбита из колеи после всего произошедшего, и тебе действительно хочется посидеть в тишине. Но не стоит слишком ограничивать взаимодействие. Гармония сред – природное и техногенное воздействие – это одна из базовых потребностей для панты. Думаю, ты сама это уже знаешь. И если неполнота восприятия сред становится настолько мучительной, что тебе приходится его избегать – это тревожный сигнал, – предостерёг девочку Эрих. – Просто знай об этом. Ты наверняка замечала и другие проявления инстинкта. Но у нас не так много времени на лекции. Я надеюсь, что ты поняла, о чём я.

Как бы хотелось Эви сейчас возразить, сказать, что она ничего такого не знает, что военный профессор неправ… но это было бы ложью. Профессор Кастанеда говорил о чувстве ПРЕДЕЛА, которое было ей отлично знакомо. Ей вдруг вспомнился тот бой, когда её ранил робот-пулемётчик. И теперь она осознала, почему так мучительно жгло в груди, почему это досадное чувство, стесняющее дыхание, от которого так хочется кричать, а к горлу подступают слёзы, становится сильнее с каждым разом. Потому что это не просто предел. Это предел, который необходимо преодолеть. Предел, которого не должно быть. Но неужели единственный реальный способ сделать это – сдаться на милость военных медиков и позволить им надругаться над своим телом?! Вожделенное освобождение от оков, таящееся в глубине бездонного взгляда эльксарима… и… плен у военного диктатора?! Как эти две реальности могут явиться двумя сторонами одной медали? И что ещё менее правдоподобно…

– Инстинкт – и искусственная операция? Я не понимаю, как одно может вести к другому. Извините, – высказалась Эви честно. – Это неправдоподобно. Естественное стремление – к искусственному вмешательству?

Окно всё ещё было раскрыто, и Эви услышала, как где-то снаружи ухнула сова. Океанская свежесть всё так же манила…