– Спокойствие! – повторил Кастанеда громче. – Вы – спецотряд. И несмотря на то что непосредственных боевых тренировок вы не проходили, я всё же думаю, что ваши возможности достаточно велики. Или кто-нибудь считает, что мы должны бросить товарищей в беде? Их всех сделают бездушными машинами, если мы не придём на помощь!
Эви пренебрежительно хмыкнула.
– Что тебя насмешило, Эви? – строго произнёс Рихард.
– Совсем ничего, Учитель, – театрально продекламировала панта.
– Хорошо. Потому что ты – единственная, кто видел потенциал нашего врага в действии. Если мы собираемся усилиями оставшихся пант спецотряда освободить наших товарищей из заточения, ты можешь оценить наши шансы на успех в процентах?
Девочка развела руками.
– Сто процентов.
– Вы видите? Эви уверена в нашей победе! – торжествующе воскликнул Кастанеда.
– Но они же продули!
Ребят охватило возбуждение, все наперебой что-то кричали, спорили, махали руками и чуть ли не ходили на головах. А Эви всё стояла, зажавшись, и безотрывно разглядывала траву под ногами. У неё не было никаких причин не доверять Эриху Кастанеде. И она осознала, что от всего, происходящего в спецотряде, ей становится противно. Она более не могла чувствовать себя здесь, как дома. Подняв наконец глаза и увидев, что директор направляется к ней, она вдруг сорвалась с места и… просто сбежала.
– Эви, постой! Нам надо поговорить!..
«Наслушалась уже, Учитель», – печально подумала панта. Быстро оказавшись в посёлке, она вбежала в здание школы. Уроки уже закончились, шли только факультативные занятия. Было тихо. Только из спортзала доносились удары мяча, наверное, там занимались физкультурой естественные ребята. Проскользнув по лестнице, Эви подошла к двери в кабинет директора и с помощью жёсткой проволоки взломала замок. Выбрав сразу в качестве своей основной цели компьютер и направляясь к столу, Эви невольно кинула взгляд на картину, висящую на стене. На ней был изображён газовый гриб атомного взрыва. Картина, на которую она мало внимания обращала раньше, хотя бывала в этом кабинете не раз. «Бомба, хм… Всё-таки, о чём же он знал, а о чём – нет?»
У Эви заняло не больше 20 минут подобрать пароль на машине директора и войти в систему. Здесь были папки с учебными планами, личные дела учеников за всю историю школы, кое-какие лекции из курса штурмового отряда, которые они уже прослушали на занятиях. Но ничего, помимо лекций, на тему эльксаримов. «Он что, действительно ничего не знает о них? Даже не пытался собрать никакой информации? Да как он вообще намеревался победить, не изучив своего врага?! Не мудрено, что наша атака провалилась…» Эви чувствовала досаду за ребят, которые пострадали из-за вопиющего невежества своего тренера. Тщетно проведя поиск в скрытых папках и файлах, она принялась просматривать личные дела учеников. И тут её внимание привлекла директория, почему-то скрытая целиком. Дело 8-летней давности под именем «Бенджамин Беккер». С фотографии на Эви смотрел подтянутого телосложения подросток в спортивной майке, с густыми тёмными волосами. Из-под чёлки глядели коричневато-зелёные глаза с выразительными ресницами, а линия рта была слегка искривлена, будто в печальной усмешке. Сведения об этом мальчике, который, судя по записям, являлся пантой и членом спецотряда, обрывались в возрасте 16-ти лет, и не было никаких данных об окончании школы или полученном сертификате об образовании. Исходя из дела, Бенджамин недоучился в школе последний год. Рядом с файлом дела, в той же директории, лежал какой-то видеофайл. Эви запустила воспроизведение.
Экран сделался тёмным, и в полумраке она различила силуэт мальчика. Он стоял, расставив ноги на ширине плеч и опустив голову. Несомненно, это был Бенджамин Беккер. Присмотревшись, панта узнала и место, где было отснято видео: крыша школы, а точнее, верхняя центральная башенка. Камера снимала откуда-то сверху, а юноша стоял на бордюре.
– Я – Бенджамин Беккер, – произнёс он, устремив взгляд в камеру. – Мне 16 лет. Сегодня я понял, что не могу больше жить…
У Эви похолодело внутри от ужаса. Рука перестала слушаться и упала со стола, выпустив компьютерную мышь. «Он… покончил с собой?!» Она продолжала смотреть на экран, где 16-тилетний парень рассказывал о своих чувствах, своём опыте – и глаза её расширялись всё больше, а лицо всё больше бледнело. «Не может быть… Это… то же самое! – ужасалась девочка. – Он… такой же, как я!» До самого конца она надеялась, что трагедии всё же не произойдёт, что кто-нибудь придёт или что-нибудь случится и спасёт этого несчастного мальчика от того, что он собирается сделать. Но чуда так и не произошло…
Когда Рихард Кастанеда вошёл в свой кабинет, он застал там Эви, сидевшей перед компьютером за его собственным столом. По бледному лицу девочки стекали слёзы. Учитель кинулся к ней и, бросив взгляд на экран, увидел пылающий горизонт и проглянувший из-за него краешек рассветного солнца.
– Эви, что ты здесь делаешь? – строго спросил он у панты, но та была не в состоянии отвечать.
