– Бенджамин… Беккер… – чуть слышно прошептали её губы. – Из-за неполной гармонии… покончил с собой… Из-за инстинкта…
– Эви, ты заблуждаешься. Никакого инстинкта здесь нет…
Рихард по-отечески погладил панту по голове, но та вдруг вскочила, отшатнувшись от него.
– Что?!. – лицо её исказилось гримасой боли и ненависти. – Вы же видели!.. Он был таким же, как я, он чувствовал то же самое… Почему вы допустили это, Учитель?! Учитель… Я же… Я же рассказывала вам о том, что чувствую. Я всем делилась с вами! Как вы можете отрицать?!
– Дочка, ты просто запуталась. К тебе приходили, да? Ты не должна их слушать. С твоим владением техниками контроля, я уверен, мы сможем…
– В чём вы уверены?.. Вы сейчас мою жизнь размениваете, а, Учитель?! – изломанным голосом прокричала панта. – Что со
– Эви, только скажи мне, что они тебе наговорили, и мы вместе разберёмся…
Панта вдруг размахнулась и со всей силы ударила кулаком по оштукатуренной стене кабинета. Штукатурка посыпалась на пол. Упала капля крови. А девочка повернулась снова к Кастанеде. Взгляд её был печален.
– Нет никаких «мы», Учитель, – произнесла она тихо. – Я была дурой, что столько лет верила вам. Теперь я вижу, кто мой враг.
Она вышла в тёмный коридор и направилась к лестнице. Рихард выбежал за ней следом.
– Эви, очнись! Ты что же, хочешь сделаться хладнокровной убийцей?! Ты же лидер – неужели ты готова стать безвольной пешкой в руках генерала?! – в отчаянии выкрикнул он. – Опомнись же!
Он подбежал и замахнулся, намереваясь отрезвить панту пощёчиной, но та остановила его руку. Рихард скривился от боли.
– Вам не кажется, что у меня нет выбора? – холодным голосом произнесла Эви. – Ах да, я ещё могу сигануть с крыши школы.
Что-то хрустнуло, и Кастанеда издал стон. Он отчаянно попытался разжать второй рукой пальцы панты, сжимавшие его посиневшую конечность, но та уже сама освободила его и, отвернувшись, направилась прочь.
– Я ненавижу вас, Учитель.
В глазах её стояли слёзы.
Ясная погода испортилась, и небо над полуостровом стремительно заволокли пришедшие со стороны океана тучи. Печальным очищающим душем спустился холодный зимний дождь. Цветы в траве закрыли свои нежные венчики, чтобы их не покалечил карающий град крупных капель. Панта сидела под корнями исполинского дерева, в уютной пещерке, и созерцала потоки дождя, обрушившиеся на тренировочную площадку спецотряда. Это место больше не будет ей родным. Здесь не будет друзей. Пелена дождя очистит здесь всё, а вскоре – вся её прошлая жизнь должна будет раствориться в реке времени… Когда хочется плакать – но больше некому доверить свои слёзы. Это просто был очень печальный дождь. Печальный день. И печальные призраки гигантских деревьев мрачными колоннами проступали из пелены – им не вернёт уже жизни этот запоздалый дождь.
Когда ливень закончился, Эви отвернулась, и перед её внутренним взором сразу предстал Бенджамин Беккер, проявившись из темноты. «Беккер… Миссис Беккер? – вспомнила вдруг она. – Это та самая женщина, о которой я слышала, что она потеряла двоих детей. Не знала, что один из них покончил с собой… Говорят, она слегка помешалась, и всё бродит по лесу, мечтая найти своего пропавшего младшего сына… Постойте-ка… вчера вечером – это была она?! Её сына звали Брон… Брон Беккер. Надеюсь, хоть он сейчас счастлив…» – подумала Эви, вспомнив эльксарима-водолаза. Она снова задумалась о будущем. «Надо хотя бы сказать маме, что со мной всё в порядке… чтобы ей не пришлось сходить с ума и шататься по лесу, как миссис Беккер. И все остальные родители эльксаримов… Это несправедливо. Они заслуживают знать. Как… я попрощаюсь с ней?» Она вставила наушники в уши и включила тяжёлый металл, который всегда помогал развеяться в трудные времена. «А Учитель, наверное, предпочёл бы, чтобы я покончила с собой, типа, как герой! Герой – штаны с дырой! Не на такую напал…» Она усмехнулась сама себе и, развернувшись снова к выходу, кинула взгляд в небо. Какой-то далёкий силуэт заставил её присмотреться. На вершине одной из секвой… кто-то был. На непомерно головокружительной высоте, человек сидел на ветке дерева, недвижно, словно причудливо изогнутый сучок. Эви взяла свой смартфон и, наведя объектив, приблизила изображение до максимума. Выпучив глаза, она тут же убрала его и, вжавшись в дерево, спряталась в глубине своего укрытия. Сердце её бешено колотилось, во рту пересохло, а в желудке трепетало, словно там плавали крохотные живые рыбки. «Эльксарим… в маске! Это он! Господи Иисусе, что он здесь забыл?!»
