Она остановила слёзы, мешающие дышать, собрала остатки рассудка и постаралась сосредоточить силы. Внутренний жар просто сжигал, хотелось дышать интенсивнее, чтобы избавиться от его излишков. И как же манили прохладные воды океана… Сильнейшая режущая боль охватывала уже всё тело, мешая сосредоточить сознание. Приложив усилие и сопротивляясь боли, Эви стащила с себя одежду, потому что она чертовски мешала, прилипая к коже и стесняя дыхание. Во рту стоял непривычный металлический привкус. Раздеваясь, Эви заметила проступившие тут и там на коже прожилки серебристого сплава. Боль уже захватила её сознание, но всё же панте удалось доползти до кромки океанских волн и погрузить хотя бы ноги. Стало прохладнее, но перепад температур спровоцировал сильный спазм, от которого тело пронзило болью, словно лезвием кинжала. Эви закричала, схватившись за сведённую судорогой ногу. Ей показалось, что она отнялась, хотя движение всё равно было невыносимо болезненным, да и сил на него уже не оставалось. Крик перешёл в кашель, Эви почувствовала резкую боль в горле, и кровь брызнула на песок. Кровавые пятна отливали серебристым блеском в свете взошедшей луны. «Этот чёртов металл повсюду!» – раздражённо подумала она сквозь пелену страдания, захватывающую разум. В груди начало нарастать давление, и панта перевернулась на спину, чтобы было легче дышать. Давящая боль всё нарастала, сердце колотилось в невероятном темпе, лихорадочно сбиваясь, словно запертый в клетку яростный зверёк. Хотелось разорвать себе грудь, чтобы это распирающее чувство отпустило. Эви коснулась грудной клетки пальцами – и снова нащупала металлическую поверхность. «Не могу дышать! Я не могу дышать! Помогите!» В панике она звала на помощь, но даже не стала повторять этот зов вслух, чтобы не растрачивать попусту стремительно уходящие силы. Панта была более чем уверена, что помочь ей никак нельзя. У неё перехватило дыхание от нестерпимой боли и жара в груди, в ужасе она решила уже было, что пришёл конец – но это чувство оказалось ложным. Эви вновь ощутила, что может эффективно дышать, и сердце вроде как перестало сжимать в тиски, хотя боль всё ещё захлёстывала тело. Теперь она концентрировалась наиболее остро в области живота. Панте пришлось дышать поверхностно и часто, чтобы её вынести. Казалось, будто что-то раздражает брюшную стенку изнутри. Сжавшись от боли, Эви протянула руку в сторону родного полуострова, где виднелись тёплые и такие родные огни посёлка. Ей вдруг так захотелось увидеть в последний раз гаттарийский пляж, рощу с секвойями, лесной пруд с цветущими лотосами… «Я не хочу умирать», – прорезалась мысль сквозь пелену тумана.
Сколько прошло уже времени? С его течением Эви перестала отслеживать происходящие в её теле перемены. Постепенно даже боль стала казаться привычной, и над ней взяла верх смертельная усталость… Наконец сознание девочки померкло, и она погрузилась в темноту.
Профессор Кастанеда сидел у генерала, и тот отчитывал его по первое число.
– Ты меня с ума сведёшь своими выходками, Эрих! – гремел его голос, разносясь далеко по коридорам. – Сначала этот бесполезный мутант, у которого никакого оружия нет, теперь ты отпустил пленников… У нас в руках было столько материала – ну и зачем тебе вздумалось отпустить их?! А?! Зачем ты это сделал, лабораторный ты прыщ?! Отвечай!
Он стукнул кулаком по столу, так что тот едва не треснул напополам.
– Я просто хотел сохранить целыми решётки и замки наших камер, – тихо отговорился Эрих. – Отряд всё равно освободил бы пант, только превратив бы их клетки в металлолом. А мы и так прилично потратились на ремонт, разве ты не находишь?
– Ах, ты ещё пререкаться мне тут?! Как же ты меня достал! Тебя надо бы в камеру пыток и поучить хорошенько уму-разуму! – орал генерал, бегая по комнатке, так что сотрясались стены. – Какой, к чёрту лысому, отряд?! Мы могли бы захватить их всех точно так же, как и первый отряд, с помощью наших эльксов!
– Я не успел их собрать, – невозмутимо отвечал Эрих.
– А точнее – не хотел! – перебил его военный. – Или ты за идиота меня держишь?! Это самая нелепая отговорка, которую я когда-либо слышал!
– Ну хорошо, я не хотел.
Услышав последнее, генерал просто дар речи потерял и только замахал руками, хватая ртом воздух, словно рыба, вытащенная на сушу.
– Т-ты… Ты!!! Наглец!
Он бросился за дверь, оставив Кастанеду одного в собственном кабинете. Тот вздохнул, и тут в дверь кабинета вбежал один из его ассистентов.
– Профессор, вы здесь?.. Новенькая девочка пропала, – доложил он сразу.
– Эви? – переспросил Эрих обеспокоенно.
– Может, сбежала с остальными? – неуверенно предположил ассистент.
– Вряд ли она могла…
– И ещё, дверь в лаборатории взломана, – продолжил ассистент. – Похоже, кристалл эльксагена, с которым вы всегда ездите, тоже пропал.
Глаза Эриха расширились и поползли на лоб. Он раскрыл рот, будто не мог перевести дыхание.
– Профессор, что с вами? Вам плохо?! – забеспокоился ассистент.
