– Да нет, в принципе, оно вполне может оказаться рабочим. Почему бы нет? – раздался чей-то голос позади.
– Откуда ты знаешь? А! Профессор!
Он отшатнулся, увидев за спиной возникшего как из ниоткуда Кастанеду, который стоял и гипнотизировал его укоряющим взглядом.
– Так! Это что за столпотворение?! Здесь нет никакой демонстрации, – обратился он ко всем, повысив голос. – А ну-ка, освобождаем помещение! Эльксариму нужен отдых! Живо, живо…
Когда толпа отхлынула, позади вдруг материализовался генерал. Он стоял, опершись о стенку и сложив на груди руки.
– Тебе тоже делать нечего? – раздражённо бросил ему Эрих.
– Как она? Ты осматривал? – спросил военачальник вместо ответа.
– Нет! Она всю ночь где-то пробегала и так между делом перенесла элькса-мутацию. Я её уложил спать, какие тут осмотры? И мне до лампочки твоё любопытство. Да, радиоактивности от неё нет, если это тебя волнует. Ты же вообще хотел, чтобы она умерла! – воскликнул Кастанеда.
– Не было такого.
– Мерзавец ты, – профессор поморщился и сплюнул на пол.
– Знаю, знаю, не переживай ты так. Лучше выпей валерьяночки, – сказал генерал, похлопав его по спине. – И пошли. Мне тебя надо. Завтра операция, мне будут нужны все.
Кастанеда поднял на него глаза, во взгляде его читалось недоверие.
– Все? Включая Ориса? – переспросил он.
– Без Ориса.
– Почему?!
– Пошли, обговорим.
Генерал приобнял Эриха одной рукой, словно лучшего друга, и увёл обсуждать свои стратегии.
Когда же профессор смог вернуться в палату, то обнаружил там полное отсутствие своей пациентки. Зато дальше по коридору слышался какой-то гвалт, и он почти сразу догадался, в чём там дело.
Эви только успела сходить в туалет и в душ, как вдруг раздался чей-то возглас, и её мгновенно обступила толпа.
– Это она! Смотрите! Это тот эльксарим, который без имплантов!..
«Я что, знаменитость?» – подумала девочка, растерянно оглядываясь. Толпа наглухо перекрыла ей обратный путь. Все норовили дотронуться до её металлических деталей, наперебой задавали вопросы, но Эви не стала на них отвечать. Совсем не хотелось разговоров, тем более что вопросы по большей части звучали на редкость глупые. Например:
– А что это за штука? А как она работает? А покажи!
«Ага. Сейчас. Прямо здесь. Чёрта с два я стану её активировать без приказа». Так что, она стояла и ждала, пока всё не разрешится само. Наконец раздался спасительный командный голос Кастанеды:
– А ну, шагом марш отсюда! Всех премии лишу.
Он схватил эльксарима за руку и провёл обратно в палату.
– Вы меня спасли, профессор, – с благодарностью произнесла Эви.
– Извини за них. Ты у нас сенсация. Ну да не важно. Скажи лучше, как себя чувствуешь? – профессор по-отечески бережно придержал её за плечи и заглянул в глаза.
– Хорошо, – честно призналась девочка.
– Ничего не болит? Совсем?
– Совсем не болит.
– Ты вроде говорила… Впрочем, что болтать, давай-ка, осмотрю.
Эви послушно скинула сорочку. Прямо на коже её тут и там обнажились прослойки серебристого сплава. Эрих ощупал грудную клетку девочки-эльксарима, внимательно изучив область металлического сплетения в районе грудины. Потом поднялся выше и провёл рукой по волосам. С правой стороны головы пряди волос пропитались металлом и сделались жёсткими, почти как проволоки, приобретя серебристый оттенок.
– Феноменально, – проговорил он. – Похоже, будто ничего не повреждено. Дыхание и сердечный ритм – ровные… И ничего не болит, говоришь? Как же ты так выдержала… без ассистирования?
– Ну. Раньше – болело, – призналась Эви.
– Представляю. Ох. Извини… – он снова начал сокрушаться.
– Не надо, – произнесла вдруг девочка. – Вы ни в чём не виноваты, профессор.
Улыбнувшись, Кастанеда ласково похлопал её по спине и сказал:
– Видела бы ты, как их обычно рвёт, если не имплантировать! Всё в клочки… Сосуды, сердце, лёгкие… Я как представил, что с тобой такое… и рядом никого нет. Верно, высокое элькса-сродство спасло тебя… Ты что? У тебя дыхание участилось.
Он поднял взгляд и заглянул девочке в глаза – но то были глаза эльксарима, и в них ничего нельзя было прочитать. Они лишь смотрели куда-то в бесконечную глубину пространства…
– Спасибо, профессор, – сказала вдруг она. – Со мной всё в порядке. Я жива.
– Ты моя девочка, – снова улыбнулся Эрих, и сразу вернулся к осмотру. – Однако лишнего сплава ещё много здесь. Надо доделать.
Он спустился ниже, не отпуская из рук её тела, и ощупал переливающиеся радужными цветами контуры под поверхностью живота.
– Что я вижу. Плазменный индукционный контур. Никогда так близко на него не смотрел. Красивый… – он поднял трубку телефона и приказал. – Найдите мне Рональда. В первую палату. Жду.
«Он сказал, Рон?.. Мы что, действительно похожи?» Кастанеда, тем временем, включил машину с несколькими мониторами, занимавшую место у стены. Аппарат заработал, и вскоре начал показывать изображение. «Это у меня внутри?» Эви заглянула профессору через плечо и некоторое время рассматривала перемещающуюся картинку вместе с ним. А потом вошёл мальчик. Эрих сразу оторвался от монитора и подошёл к эльксаримам, которые стояли рядом, переглядываясь.
