Вспомнив вновь о медицинском осмотре, о прикосновениях к своему телу, она вдруг ощутила желание близости… «Хочу увидеть Хаттори. Хочу встретиться с ним. Интересно, сколько сейчас времени?» Ещё до своей элькса-мутации, будучи пантой, Эви размышляла о том, как скажет эльксариму в маске о своих чувствах… Пыталась подобрать нужные слова, чтобы признаться ему. Теперь же, постучавшись в дверь его комнаты и оказавшись вновь рядом, она так и не смогла понять… зачем ей нужны были слова? Они сделались едины. И слова стали не нужны. Как только Эви протянула руку, прикоснувшись к серебристому металлу его «маски», Хаттори сделал шаг навстречу и обнял её в ответ. Кажется, никогда ещё в своей жизни девочка не испытывала такого расслабляющего тепла в груди… Закрыв глаза, она сосредоточилась на ощущениях, ей хотелось прочувствовать его близость как можно глубже, вдыхая его запах и ощущая ладонями развитые мускулы под его кожей, касаясь прохладного металла на его шее и проводя пальцами вдоль проводов. Она знала, что он чувствует каждое её прикосновение, движение его грудной клетки участилось… А потом он вдруг отстранился, отступил обратно и закрыл за собой дверь в комнату. Э?! И в чём тут дело? Похоже, их интуитивное взаимопонимание всё же не было абсолютным…
– Хаттори.
Молчание. Эльксарим ушёл вглубь комнаты. Не до конца понимая, почему он решил разорвать контакт, Эви как будто подсознательно знала, что мальчик принял её чувство, и доверяла ему. Ей не хотелось уходить от его двери, но стало уже совсем неразумным терпеть мучительную пустоту в желудке. Пришлось отдать предпочтение визиту в столовую. И всё же, радостное волнение, оставшееся от близкого контакта с лазерником, не покидало девочку весь вечер. Ложась спать, она не сомневалась в том, что встретит его во сне…
Профессор Кастанеда был слишком занят в последние дни. Теперь ещё это поручение от генерала, инструктаж, проверки… И вот, уже двенадцать ночи. Перед тем как лечь спать он всё-таки ещё раз лично наведался в радиоизолятор. Разумеется, маленький Кассенди уже спал. В полной темноте его солнечные волосы действительно светились. Но больше всего удивляло не это, а то, что в столь поздний час малыш был не один. Включив фонарик, Эрих увидел, что на полу посреди комнаты сидит эльксарим Гаррис и держит спящего Кассенди на коленях. Малыш время от времени вздрагивал и судорожно всхлипывал сквозь сон.
– Гаррис? Давно ты здесь? – спросил профессор у старшего эльксарима.
– Два часа, пять минут, – точно ответил киборг.
«Значит, сразу после инструктажа пришёл, – осознал Эрих. – Они волнуются за него, не оставляют одного почти ни на миг…»
– Профессор, – сказал вдруг Гаррис тихо, но отчётливо. – Здесь очень концентрированный радиационный фон.
– Да, я знаю это.
– Профессор… – он вдруг поднял глаза. – Если гармония покинет его, я его спасу.
От выражения, привидевшегося Эриху в его бездонном взгляде, проступившем из темноты, профессора даже передёрнуло.
– Я чувствую, что сделаю это, – повторил эльксарим, и в голосе его послышалось напряжение.
Кастанеда не сразу осознал всё значение услышанного. Не сразу нашёлся, что ответить. Когда же до него дошёл смысл… «Он предупреждает меня. Предупреждает, что может не подчиниться. Я решил запереть Кассенди тут, и теперь Гаррис говорит, что может пойти против моего решения… хотя, должно быть, это крайне неприятно ему самому. Эльксаримы… всегда испытывают стремление подчиняться». Подойдя, он коснулся металлического покрытия на плече киборга и произнёс:
– Не беспокойся. Этого не произойдёт. Завтра я его прооперирую.
– Завтра задание, – отозвался эльксарим.
– Сразу после него, – пообещал ему профессор. – Ты думаешь, это будет слишком поздно?
– Не знаю, – всё так же напряжённо признался Гаррис.
Устало опустившись на пол рядом с ним, Эрих вздохнул.
– Прости меня, Гаррис, – сказал он, решившись. – Не буду оправдываться. Обещаю тебе, что спасу его сам. А если не успею… Если я нарушу это обещание, можешь больше не слушать наших приказов. Ты имеешь на это полное право.
Глаза эльксарима изумлённо расширились, а рот приоткрылся в трепетном волнении.
– Спокойной ночи, – произнёс профессор и вышел за дверь.
На следующий день Эрих с раннего утра заглянул к Эви, чтобы осмотреть девочку после операции.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо осведомился он, убедившись в том, что её раны, причинённые в процессе имплантирования, уже зажили.
– Всё в порядке. – Ответила эльксарим.
– До сих пор не верится… – признался Эрих, покачав головой. – Как это ты умудрилась? Мы столько лет бились над методикой, а тут вдруг оказывается, что кто-то может выжить безо всякой поддержки. Где же ты перенесла элькса-мутацию?
– На побережье, – рассказала Эви.
– Но отсюда до океана не меньше двадцати километров! – поражённо воскликнул Эрих. – Как же ты успела туда добраться до инициации?!
Девочка-эльксарим только пожала плечами.
– Вот это скорость…
– Я хотела увидеть океан. Не знаю, что на меня нашло, – смущённо призналась Эви.
