Закончив все дела, запланированные на утро, перед тем, как отправить эльксаримов на задание, Эрих посетил комнату охраны.
– Этот эльксарим, за которым вы велели следить… как его там… – начал охранник, показывая в экран.
– Кассенди.
– Да. Он только сидит в обнимку с цветочным горшком и смотрит перед собой, и так уже три часа. Ну, правда, он пописал и позавтракал, – рассказал охранник.
Профессор скривился и прикусил ноготь.
– С Гаррисом было так же, – напряжённо проговорил он. – Апатичное состояние. У него и аппетита нет уже. Позавтракал, потому что я ему сказал. Подчинился…
Торопливо покинув комнату наблюдения, он направился было в медицинскую секцию, но по дороге столкнулся с генералом.
– А ну, разворот, – тот остановил его, придержав за плечи.
– Что тебе опять надо? Ещё целый час до миссии! Отпусти меня, – раздражённо буркнул Эрих.
– Эви. Покажи мне её. Ты как будто прячешь от меня эльксарима.
– Что значит прячу? Ты разве через свои шпионские штучки не подглядывал? – проворчал Кастанеда. – Не прячу я никого, я занят!
– Хочу демонстрацию, – затребовал военачальник прямо. – Вечером мне её покажи.
– Вечером я буду занят, – категорично воспротивился Эрих.
– В четыре?
– Занят буду.
– А в восемь?
– Может быть.
– Кастанеда, ты, наглец, какого дьявола?! Чем это ты таким важным занимаешься, что даже меня торговаться заставил? – вскричал генерал, хлопнув профессора по спине, так что тот согнулся и закашлялся. – Надеюсь, это не по поводу того бесполезного сопляка, что сидит у нас в свинцовой комнате?
Эрих поднял на него озлобленный взгляд.
– У меня эльксарим недоработанным остался, и он страдает. Я должен его исправить! В конце концов, это я недоимплантировал его.
– Моралист ты мой. Кинь его. Я вообще думаю пустить его в расход. Зачем он нам такой нужен?
Профессор вздрогнул, услышав это, огляделся по сторонам и ответил генералу шёпотом:
– Ты думаешь, прежде чем говорить?
Военачальник изобразил на лице недоумение.
– А если бы кто-нибудь из них услышал?
– И что? Они мои солдаты, – самоуверенно пробасил генерал.
– Нет. Эльксаримы глубоко инстинктивны, и в отличие от солдат, они служат тебе только из-за инстинкта. Ты их не можешь заставить, – объяснил Эрих. – А не забыл ли ты, какой из инстинктов у них в абсолютном приоритете? Думаешь, это инстинкт подчинения?
– Не было такого, чтобы эльксарим меня ослушался, – произнёс военный твёрдо.
– Да? Значит, забыл. Что было, когда ты пытался приказать эльксариму убить панту?
– Чёрт… Помню, – теперь генерал был вынужден признаться.
– Он тебя проигнорировал, – сказал Эрих. – Полностью проигнорировал, будто ничего и не слышал. Инстинкт элькса-единства для них приоритетнее инстинкта подчинения. А значит, причинение вреда себе подобному недопустимо.
– Так ведь никто и не заставляет их причинять ему вред, – заметил военачальник.
Профессор с сомнением покачал головой, вспомнив разговор, состоявшийся у них с Гаррисом ночью, но всё же не стал упоминать о нём.
– Мы сами причиняем вред ему, – произнёс он. – Ты уверен, что это не повлияет на преданность остальных эльксаримов? У Кассенди нет атакующего оружия, он почти беззащитен, и судя по их поведению, это вызывает у остальных стремление защищать его как более слабого собрата. Что, если они перестанут подчиняться нам ради его спасения?
Генерал с напускным равнодушием пожал плечами.
– Я знаю, – продолжал Эрих, – ты думаешь, что камера пыток решает все проблемы – но в случае с эльксаримами это не так. Лучше бы ты меня слушал…
– Слышу я тебя. Мне не нравится, что этот молокосос у нас нахлебничает. Тратит наши ресурсы и наши деньги – а пользы от него никакой, – объяснился военный. – Ещё эта радиация… Столько энергии – и всё впустую. Может, к нему подключить чего можно?
– Некуда подключать, – категорично возразил профессор.
– Ну, вот видишь.
– Короче, – Кастанеда глянул на часы. – Пока у меня есть ещё пятьдесят минут, я пошёл искать, где я не поставил ему блокатор, потому что он должен быть предусмотрен. А вечером я его прооперирую.
Ничего более не говоря, генерал развернулся и направился прочь.
