С потемневшим шальным взглядом она вбирает меня в рот, ее язычок трепещет, как бабочка, касаясь головки, и я запускаю пальцы в ее волосы, наблюдая за ней.
Эта женщина – моя погибель.
Проходит минут десять. Смотрю на нее, чувствую ее. Хочу ее каждой клеткой своего существа. Наконец мое терпение лопается, и я тяну ее на себя. Мы неистово целуемся, так что зубы порой стучат друг о друга, сталкиваясь, и она садится на меня верхом, перекидывая ногу через мои колени. Я отвожу в сторону ластовицу кружевных трусиков и засаживаю ей клинок до самой гарды одним слитным движением.
Мы замираем, глядя друг на друга, воздух между нами трещит электрическими разрядами.
Тантрическая сила, над которой у меня нет никакой власти.
– Чувствуешь, насколько глубоко ты внутри меня? – разнеженно мурлычет она.
Я с шумом сглатываю, глядя на нее. Киваю, не в силах вымолвить ни слова.
Она подбирает ноги, меняя позу, садясь на корточки, и я ощущаю каждую мышцу внутри ее совершенного тела.
– Трахни меня, мистер Майлз, – шепчет она развратно, приопустив ресницы, голос у нее хриплый и полный желания.
Я крепче сжимаю ее бедра, мое терпение подходит к концу.
Она прижимается губами к моему уху и облизывает его.
– Я весь день мучилась ожиданием твоего прекрасного члена, – шепчет она, а потом целует меня со всей страстью.
Мои веки опускаются, наши языки танцуют извечный танец. Не могу…
Хватаю ее за бедра и с размаху насаживаю себя.
И ты его получишь!—
Мягко улыбаюсь с закрытыми глазами, чувствуя, как нежные пальцы пробираются вверх по руке, на плечо… Кто-то осторожно убрал с лица мои волосы, и шеи легонько касается ласковый поцелуй, потом еще один и еще…
Он крепко обнимает меня, берет за руку, его тело уютно вжимается в мое сзади.
Просыпаться в объятиях Эллиота Майлза мне не надоест никогда.
Словно вся агрессивность его мира исчезает во время сна, и он просыпается в своей другой, прирученной, ласковой ипостаси.
– Доброе утро, – шепчу ему.
Он целует меня в щеку.
– Доброе утро, милая.
Улыбаюсь до ушей – обожаю, когда он меня так называет. Переворачиваюсь на спину, чтобы видеть его.
– Как тебе спалось?
– Как бревну.
Придвигаюсь к нему ближе.
– Из тебя получается такое красивое сонное бревнышко!
Еще один нежный поцелуй.
– Ну, наверное, это может быть как-то связано с тем фактом, что ты затрахиваешь меня до потери сознания.
Хихикаю, потом вспоминаю кое о чем и встревоженно смотрю на него.
– Так что случилось с твоими утками?
– А… – Он улыбается и выкатывается из постели. – По всей видимости… они просто проголодались.
– Серьезно?
– Я даже рискну сказать, что они оголодали как звери. – Он выпрямляется, не испытывая ни малейшего смущения от своей наготы. Мои глаза жадно шарят по широкой мощной груди и оливковой коже. На его теле не заметно ни грамма жира, просматривается каждое сухожилие. Мускулистый и подтянутый, с развитыми квадрицепсами и четко прорисованным прессом. Руки у него сильные, по предплечьям вьются вены, похожие на толстые веревки.
Мой взгляд ползет ниже, к ухоженной темной лобковой поросли и внушительным «фамильным драгоценностям».
Невозможно отрицать, Эллиот Майлз – воплощенное мужское совершенство. Но в нем скрыто гораздо больше, чем видит взгляд. Вот только что это «большее», мне еще предстоит узнать.
В отличие от большинства мужчин, которых я встречала в прошлом, чем лучше я его узнаю, тем больше он мне нравится. Он как луковица, постепенно сбрасывающая слой за слоем у меня на глазах.
Эллиот начинает медленно поглаживать себя, и мой взгляд удивленно вспархивает к его лицу, а он невинно пожимает плечами.
– Если ты будешь
– Как я на тебя смотрю? – интересуюсь кокетливо.
– Как будто хочешь меня съесть.
Не удержавшись, смеюсь.
– Неправда!
Он подхватывает футболку и в шутку стегает меня ею.
– Не отпирайся!
Натягивает футболку, потом боксеры.
– Ты что задумал?
– Я должен покормить уток, пока они не озверели.
– Правда? – заинтересовавшись, приподнимаюсь на локте.
– Клянусь честью.
– Ты действительно готов отложить секс… чтобы покормить уточек?! – От хохота я падаю обратно на подушки.
Он запрыгивает на меня и заводит мне руки за голову.
– Я скоро вернусь, и ты ответишь за свои слова!
Он наклоняется поцеловать меня, и я улыбаюсь ему в губы, предупреждая:
– Если они снова за тобой погонятся, я буду это снимать.
– Давай-давай. – Он поднимает меня, держа за руку. – Вставай и вкалывай.
– Что?!
– Вставай и вкалывай, – повторяет он, заглядывает в шкаф и кидает мне свой халат.
– И что, ты это делаешь каждый день? – спрашиваю я. – Встаешь и вкалываешь?
– Не-а. – В его глазах пляшут озорные смешинки, когда он смотрит на меня. – Только в те дни, когда здесь ты.
– Ха, отлично выкрутился!
Он без лишних нежностей сграбастывает меня в охапку и кусает за шею, потом мы спускаемся вниз, в кухню, и я смотрю, как он аккуратно отсыпает сухой корм в контейнер.
– Как ты выяснил, что они голодные?
– Мне оставили письмо. – Он машет в сторону столешницы с лежащим на ней листком, и я беру его в руки.
