Эллиот полностью

Однажды вечером, ровно после того, как ушел Эйприл, мое горло странно запершило. Я не понимала, было ли это от обезвоживания, или я просто поперхнулась собственной слюной. Наклонилась, схватившись за горло в отчаянной попытке откашляться. Тело среагировало моментально. Щеки покраснели, и глаза заволокло пеленой. Я мигом потянулась к стакану с водой, смахнула слезу с ресниц, и… тогда-то это и произошло.

– Я вспомнила, – прохрипела я горлом, надсадившимся от кашля, так и не коснувшись губами стакана с водой.

Я вспомнила. Вспомнила. Вспомнила!

В голове мигом пронеслись кадры воспоминаний о брате. Когда он, будучи маленьким семилетним мальчиком, лежал на больничной койке, пил воду и злился, что никак не может выбить из упертой меня свое глупое обещание.

– Элли, обещай! – стреляя серыми глазами, умолял он. – Ну же, это не так сложно!

– Не буду! – отказывалась я тогда, топнув ногой и отвернув голову. – Это глупо!

– Ничего не глупо, ты просто слишком мелкая, чтобы понять!

И только эти слова вызвали нужную реакцию. Семилетний Аксель был слишком хитер, чтобы иметь такую добрую улыбку.

– Ничего я не мелкая! – огрызнулась я и плюхнулась рядом с братом, отобрав у него одеяло и укрыв им свое красное лицо. Вода из стакана расплескалась по простыне и намочила больничную пижаму Акселя, но он лишь широко улыбался. – Говори уже, пока я не передумала!

– Повторяй за мной, – начал старший брат обыденным голосом. – Я буду жить. Я буду сражаться. Для одних я стану стеной, а для других – опасным зверем. Я поднимусь. Я защищу. Я спасу.

– Так и знала, что ты насмотрелся своих глупых мультиков, – проворчала я в одеяло. – Мама тебя отругает, дурак.

– Знаю-знаю, систер, я тот еще дурак, – сказал Аксель, совсем как взрослый. – Но пообещай, что запомнишь, ладушки?

– Ладно, – буркнула я тогда и повторила все слово в слово, не без запинки, конечно же.

Через пару дней Аксель покинул наш мир. Тяжелая болезнь, как и предположили врачи, стремительно одолела его юный организм. А осознать это и расплакаться я смогла только спустя недели.

– Так вот оно что, – прошептала я, встряхнув головой и выбравшись из воспоминаний. – И это я забыла?

Эту… глупость? Словечки из его любимых мультиков и наши детские обещания?

Я посмотрела на свой палец, на блеснувшую каплю, которой так и не позволила скатиться по щеке. В горле вновь запершило, и я поднесла стакан ко рту.

– Ты обещала. – Голос Акселя рассекал мои мысли.

Пальцы сжались, по стеклу пошли трещины, и стакан разбился вдребезги. Осколки разлетелись, зазвенели по кафелю, вонзились в ладонь, поранили лицо, оставив на коже свежие полосы.

Я не закричала. Только распахнула глаза и опустила взгляд на ладонь. Что… это только что было?

Кровь в венах забурлила, словно древний вулкан, пробудившийся от спячки, и жар растекся по телу – от оголенных пяток до макушки. Температура в палате ощутимо подскочила, волоски на руках встали дыбом, но легкие не сжались от недостатка кислорода. Нет, совсем наоборот, мне вдруг стало легче дышать.

Что-то на потолке тревожно запищало – это пожарные извещатели забили тревогу. И в следующую секунду палату оросили струи холодной воды. Постельное белье и одежда мгновенно намокли, волосы отяжелели. Я посмотрела вверх, капли забили по лицу, и надо мной поднялся пар. Соприкосновение горячей кожи с ледяной водой создало это магическое явление.

Я вновь посмотрела на окровавленную ладонь. Осколки посыпались на колени, выступившая кровь смешалась с каплями воды, но новые раны не торопились появляться. Глубокие порезы принялись стремительно заживать. Кожа стягивалась, а боль утихала.

– Не может быть. – У меня почти пропал голос.

Я вскочила с кровати. Скатилась на мокрый кафель, чуть не поскользнулась, но устояла. Впервые за эту неделю я стояла на ногах самостоятельно, без поддержки Пёрл или Эйприла.

И, не медля ни секунды, я, придерживая загипсованную ногу, захромала по лужам прочь из палаты.

Куда идти? Отыскать спортивный зал? Или выход в степь? Внезапно очнувшееся тело жаждало свободы. Сейчас же. Широкого, бескрайнего и открытого пространства. Оно мне было необходимо. Как воздух.

Следуя интуиции, я аккуратно спустилась по темной лестнице, обеими руками хватаясь за железные поручни. Я подтаскивала за собой ногу с гипсом, кости еще постанывали, поврежденный позвоночник умолял остановиться, а грудная клетка – отдышаться. Но позволить себе этого я не могла. Не сейчас.