– Ты человек, Элли, – проговорил он, убирая мои спутанные пряди с мокрого лба. – Падать – это нормально.
– Не сейчас, – прошептала я.
– Если упадешь, то я упаду вместе с тобой. И мы вместе поднимемся и попробуем снова. Договорились?
– Договорились, – выдохнула я.
Благодаря объятию Каллума мои ноги не дрожали, а спина держалась ровно. Он не унес меня обратно в палату – вместо этого поддержал. В эти минуты, наполненные тишиной, он стал моей опорой.
Шаг за шагом. Сначала я, а за мной Каллум. Прихрамывая и еле переставляя ноги, я приближалась к цели. Я пристально смотрела на цементный манекен, краем уха улавливая оханье Пёрл и взволнованное бормотание Эйприла. Боковым зрением я заметила, что Каллум не сводит с меня пристальных глаз. Этот парень не позволял мне упасть, но и не напоминал о своем присутствии.
Однако сейчас ничто не имело значения, кроме одного…
Я добралась до манекена. Громоздкий и бесцветный, освещенный флуоресцентными лампами. Манекен… такой безликий, с длинными ножками вместо острых конечностей. Бесшумный, как и фантом.
На секунду вся моя жизнь растворилась в нем. Перед глазами заиграли знакомые краски. В воздухе разгорелось алое пламя, обволакивая фантома и вытанцовывая на его неестественно узких плечах. По полу уже змеились тонкие тени, словно черные лезвия. Они язычками царапали мою здоровую ногу и покусывали уши, нашептывая по кругу рокочущим голосом одни и те же имена.
Я сжала кулаки.
– Дыши, – напомнил Каллум за спиной и отступил, оставив меня одну.
И мое пламя вспыхнуло.
Грудь прожег истинный огонь, разнесся по жилам и запульсировал в самом сердце. Воздух заискрился невидимой энергией, волной отбросив мрак и прогнав смолистые тени в дальний угол. Искры моей силы вмиг поглотили алое пламя. И фантом остался совсем один.
Я сделала шаг. Отвела кулак назад.
И ударила.
Всего одно касание, и цемент, треснув в самом центре, разлетелся на крупные куски.
Пёрл громко ахнула, прикрыв рот руками. Эйприл победоносно взвизгнул, уворачиваясь от разлетевшихся обломков. Каллум остался за моей спиной, храня молчание.
Я опустила взгляд на кулак. Кожа над костяшками горела и от непривычки подрагивала.
Почему сейчас? Почему мои силы проснулись сейчас? Почему не там, под землей, в лаборатории, до того как Яна пристрелил товарищ, чтобы избавить от мук? До того как Луис закурил последнюю сигарету? До того как Кристина улыбнулась и исчезла, закрывая за собой дверь?
Мой рот раскрылся в немом крике, и я наклонилась, опираясь на одно колено и выдыхая что есть силы. Какая ирония…
Но сейчас я не могла позволить себе погрузиться в эти подавленные эмоции.
– Плевать. – Я разжала и сжала кулак, наблюдая, как мелкие искры забегали по пальцам.
Я постаралась улыбнуться, сдержанно, но смело. Плевать как. Плевать почему. В конце концов, это означает лишь одно…
Это начало
Фантомы сгинут. И победа будет за нашей организацией.
Я буду биться за Кристину. За Яна. За Луиса.
За Каллума.
Через сутки меня выписали. Мое тело уже стремительно восстанавливалось, от прежней боли почти не осталось и следа. Пёрл сильно расстроилась, так и не убедив меня передвигаться первое время исключительно на кресле-коляске. Молодой доктор и слышать не хотела о моем вполне удовлетворительном самочувствии, однако Эйприлу удалось заверить ее, что обыкновенных костылей будет вполне достаточно. И после того как Пёрл взяла с меня клятву приходить в пункт на регулярные осмотры, Эйприл вызвался проводить меня до комнаты, о которой я успела позабыть за время, проведенное в палате.
– Подруга, скажи честно, – начал Эйприл, замедлив шаг, чтобы я не отставала от него, шаркая с костылями по коридору, – ты противница современной медицины или как?
Я недоумевающе на него посмотрела и фыркнула, откидывая с лица упавшие пряди.
– Ты не подумывала обратиться к доктору с этим твоим кретинизмом? – продолжил Эйприл. – Это же ненормально – чаще всех попадать в пункт и все еще считать, что он находится на подземном этаже.
Мы шли по коридору, точнее, Эйприл шел, а я ковыляла рядом. Через каждые пару шагов я раздраженно трясла головой, отбрасывая лезущие в глаза волосы. Нужно постричься. Волосы все равно жутко пострадали после произошедшего. Некоторые пряди подгорели, другие и вовсе выпали. Каждый раз, глядя в зеркало, я вспоминала касание алого пламени.
Возможно, мне стоит обратиться к психологу.
– Слушай, – сказала я, – я тебе уже говорила, нет? Мой топографический кретинизм тут ни при чем. Вам бы развесить в этом штабе нормальные таблички или раздать карты. Можно же с ума сойти в этих ваших коридорах. Они ничем не лучше Кносского лабиринта.
Эйприл расхохотался, чуть ли не до слез. Я закатила глаза и, споткнувшись, едва не распласталась по паркету. Но парень вовремя удержал меня за плечо.