На пороге моей комнаты оказался именно он. Сердце замерло, и я задержала дыхание, заглянув ему в глаза. Прошел ровно день с момента нашей последней встречи. На этой неделе Каллум похоронил троих близких ему людей. И провел время с их семьями и детьми. Однако его лицо изменилось. Исчезла бледность. Круги под глазами стали менее заметными. Волосы у него всегда были чуть взъерошены, но… во взгляде я не видела прежней жгучей боли – лишь легкую тень печали. Скрывал эмоции? Или время, проведенное с семьями наемников, успело залечить раны?
– Привет, – сказал он тихо.
– Привет, – еле слышно ответила я.
Его зеленые глаза опустились ниже, всего на секунду задержавшись на полотенце вокруг тела, и тут же вернулись к моим глазам.
– Не очень практично ходить в одном полотенце, – проговорил Каллум. – Если в штабе внезапно объявят тревогу, как ты будешь отбиваться от монстров.
– Если придется, буду сражаться и голой, – сказала я первое, что пришло в голову, и выжидающе приподняла бровь.
Каллум приподнял бровь в ответ. Я улыбнулась и, сама не зная почему, открыла дверь шире, приглашая его войти. Каллум принял приглашение. Я закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и продолжила наблюдать. Каллум остановился посреди комнаты, однако не стал наступать на ковер в обуви. Его внимательные глаза изучали беспорядок: разбросанную одежду, грязную посуду.
– Ничего не изменилось, – проговорил Каллум с легкой улыбкой, явственно слышимой в голосе. – Ты все такая же неряха.
– Прошу прощения, – хмыкнула я. – Мне моя неряшливость нравится.
– Мне тоже, – ответил парень уже более серьезным тоном и повернулся ко мне.
Вот теперь наступило время смущаться. К щекам прилила кровь, и я прикусила губу. Каллум стоял с ровной спиной и спокойным взглядом. Настолько высокий и крепкий, что комната впервые показалась маленькой и тесной.
– Это ты принес мои наушники, телефон и толстовку? – выпалила я почти сразу. – Оставил возле больничной койки.
Взгляд Каллума изменился, как бы говоря: «И что с того?»
– Почему… и как ты это сделал?
– Потому что захотел. – Каллум пожал плечами. – Потому что смог. И потому что тебе это было необходимо.
– Значит, ты помнишь? Помнишь, насколько это для меня важно?
– Я всегда буду помнить о том, что для тебя важно.
– Но как?..
– Я был в Москве. – Лицо Каллума тронула слабая улыбка. – Там живет семья Кристины. Я нашел твою квартиру. Проник ночью и забрал.
Мой рот приоткрылся в немом удивлении. Даже не буду спрашивать, где он добыл адрес моего дома… это неважно. Важно то, что Каллум помнил.
В груди поднялся жар. Сердце забилось с невероятной скоростью.
– Я, пожалуй, оденусь, – сказала я, прошла, прихрамывая, к шкафу и схватила первую попавшуюся вещь. – Больше не стану тебя смущать.
– Ты меня вовсе не смущаешь.
Мои уши окрасились в багровый.
– Можешь пока присесть на… – я окинула взглядом комнату: постель не заправлена, а стул погребен под спортивной одеждой, – на пол, – сообразила я и поковыляла – настолько быстро, насколько могла – в ванную.
Захлопнув за собой дверь, я прислонилась к ней спиной. Звёзды… Почему я веду себя как… я даже не знаю, как это назвать. Слишком эмоционально? Как школьница? Хотя я и есть школьница. Вроде бы. Относительно.
– Соберись, Элли, – приказала я самой себе, затем добавила тише: – Это же всего лишь Каллум.
Тряхнув головой, я сбросила с себя незнакомое волнение и быстро переоделась. Хромая из-за массивного гипса, подошла к зеркалу. Взглянула на свои розовые щеки и заживающие синяки и царапины. Расчесала мокрые волосы. Вдохнула, выдохнула. И вернулась в спальню.
И тут же у меня вырвался приглушенный стон. Чистая одежда аккуратно висела на спинке стула. Грязная оказалась в корзинке возле шкафа. Кровать заправлена. Испачканные тарелки (уже пустые) стояли у двери вместе с завязанным мусорным пакетом. А сам Каллум, как ни в чем не бывало, сидел на том же стуле, перелистывая какую-то книгу, которую, судя по всему, принес с собой.
– Ты прибрался.
Каллум не ответил, лишь поднял на меня взгляд и чуть улыбнулся. Я не стала спрашивать, зачем он это сделал. В памяти всплыло старое воспоминание. В детстве Каллум точно так же прибирался в моей комнате, когда заходил в гости после школы. Каждый раз, оказавшись там, он хмурился, и его мальчишеское лицо делалось раздраженным. Бурча что-то себе под нос, он принимался за уборку.
– Что это за книга? – спросила я.
Затем прошла вперед, села на кровать, подобрав здоровую ногу под себя. И прикусила губу, наблюдая за спиной Каллума, за едва заметными движениями его плеч при каждом вдохе. За его длинными пальцами, что бесшумно закрыли книгу и провели по обложке, словно стирая несуществующую пыль.
– Я прочитал эту книгу еще в школе, – ответил Каллум, не поворачиваясь ко мне. – В той самой школе, в которой мы учились вместе, пусть и совсем недолго. Это было единственное время, когда я ходил на уроки и перечитывал одну и ту же книгу, не желая с ней расставаться.
– Ты больше нигде не учился? – спросила я негромко, опасаясь, что Каллум не захочет рассказывать о своем прошлом.