– Каллум. – Эйприл поправил наушник в левом ухе. – Кто же еще мог достать их для тебя? – Судя по голосу, парень улыбался, однако он шел ко мне спиной, поэтому узнать, что пряталось за этой улыбкой, мне не удалось. – На мои вопросы Каллум не ответил, так что придется тебе самой выпытать у него правду.
Я промолчала, ощутив странное тепло в груди.
– Кстати, тебе стоит поблагодарить его, – вдруг сказал Эйприл и оглянулся, блеснув улыбкой и хитро прищурив глаза. – Несмотря на запрет Пёрл, он пробрался к тебе в палату.
– Поблагодарить Каллума? – Я фыркнула, чуть не навернувшись на ступенях, но вовремя схватилась за перила. – Да я скорее одолею фантома одной рукой, чем смогу поговорить с Каллумом и не поругаться через две секунды.
Если сказанное Эйприлом правда, то Каллум действительно как-то раздобыл мои личные вещи, словно помнил, что только музыка и толстовка брата способны утихомирить мою внутреннюю панику. И к тому же он прогнал мои кошмары той ночью и поддержал вчера.
– Знаешь, Элли, тебе не следует так о нем говорить, – вдруг серьезно произнес Эйприл, спрыгивая с последней ступеньки и толкая тяжелую дверь в бежевый коридор. – Знаешь, кто тебя нашел, когда ты устроила потоп в палате и куда-то сбежала? Вот-вот, не хлопай мне тут глазками. – Эйприл терпеливо придерживал дверь, пока я ковыляла через проем. – Мы с Пёрл наткнулись на Каллума возле твоей пустой койки, запаниковали, а он нас успокоил и сразу отвел в зал, как будто знал наверняка, где тебя найти. – Эйприл улыбнулся, словно озорной мальчишка. – Кажется, для нашего Каллума ты значишь гораздо больше, чем думаешь.
Я не ответила. Услышав это абсурдное заявление, не смогла подобрать язвительных слов и не сумела скрыть изумления. Я что-то значу для Каллума? Прошу, не смешите… Он даже о нашем детстве вспоминать не хочет.
Время суток, которого я страшилась до дрожи, наступило незаметно. Сумерки вытеснили солнце, заполнив синеватой мглой простор бескрайней степи. Мое сердце то замирало, то колотилось быстрее в ожидании алого пламени, способного запятнать своими алыми всполохами красоту ночного неба.
В моей голове царил полный хаос, и я прекрасно это осознавала. Да, я выжила. Да, мое тело наконец восстанавливалось. Да, я впервые ощутила в себе силы бойца. Но…
Я не знала, как справиться со страхом… С внутренней паникой, накатывающей с заходом солнца и наступлением глубокой тьмы. Я вновь и вновь вспоминала о произошедшем. Слышала крики наемников и воображала движение фантомов в тени. Стоило закрыть глаза – я видела кошмары. Просыпаясь, я заново проживала те же события наяву. И так каждую ночь.
Это ненормально.
Я не знала, как избавиться от этого. Отец никогда не учил меня бороться с эмоциями. С чем-то настолько глубоко засевшим в голове. Он лишь учил сжимать кулаки, игнорировать чувства. Забывать о переживаниях.
«Научись принимать свой страх, Эллиот. Прими его. Этот страх – часть тебя. Но никогда не позволяй ему брать над собой верх».
Это не тот страх, который я могла принять. Этот страх не давал мне спать. Не давал дышать полной грудью. Загонял в угол. Уничтожал изнутри. Лишал желания жить.
Мне нужна была помощь.
Но… как о ней попросить?
Я точно знала, что сегодня вновь встречусь с ожившими монстрами.
Прошло несколько часов с тех пор, как я вернулась в свою комнату под номером тридцать один. Собравшись с духом, я провела ключ-картой по ручке двери, затем услышала характерный писк и глухой скрежет механического замка. Я оглянулась и послала Эйприлу многозначительный взгляд. Он чуть улыбнулся в ответ, кивнул на прощание и оставил меня одну.
Я открыла дверь и бесшумно выдохнула, обнаружив комнату в том же беспорядке, в каком оставила ее неделю назад. Незаправленная постель, тарелки с уже черствым хлебом и растаявшим шоколадным маслом, которые Эйприл стащил из кафетерия почти неделю назад, чтобы вместе перекусить перед вечерней тренировкой. Куча спортивной одежды на стуле и несколько пар носков, разбросанных по ворсистому ковру в центре комнаты.
Я взглянула на темное небо за окном, затем на растущие тени в углах и мигом включила свет. Недолго думая, направилась прямиком в ванную комнату.
Гипс на ноге был пластиковым («современным», как сказала Пёрл), поэтому я оставила костыль у двери и залезла в душевую кабинку.
Я не принимала душ с тех пор, как отправилась на операцию. Внезапно ощутив себя до ужаса грязной, я схватилась за губку и мыло и принялась яростно намыливать тело, растирая кожу до красных полос. Помыв голову в четвертый раз, я вдруг услышала стук в дверь. Выключив воду, завернулась в полотенце и выглянула наружу.
Стук повторился – тихий, осторожный. Кто-то продолжал стучаться в дверь, пока я стояла, удивляясь внезапно обострившемуся слуху.
– Элли? – прозвучал знакомый низкий голос, и я встрепенулась.
Подошла к двери, открыла ее и застыла на месте.
– Каллум?