– Нет, – ответил он просто.
– И никогда не хотел?
– В этом не было необходимости, – пожал плечами Каллум. – Я вырос в организации, здесь меня всему и обучили. Дали хорошее образование.
– Лучше обыкновенного школьного?
Каллум наконец развернулся на стуле. В его глазах блеснул веселый вызов.
– Столица Бразилии? – спросила я, подначивая.
– Бразилиа.
– Шесть умножить на шесть, умножить на шесть и умножить на один.
Темная бровь Каллум подскочила вверх, он уставился в потолок, притворяясь, что усиленно думает и производит расчеты в уме.
– Двести шестнадцать, – ответил он спустя секунду.
Я прикусила губу, пытаясь подавить широкую улыбку.
– Какие страны входили в Тройственный союз во время Первой мировой войны? – недолго думая, я задала свой финальный вопрос и добавила с иронией в голосе: – Войны, которая началась в тысяча девятьсот четырнадцатом году, если вдруг забыл.
– И закончилась в тысяча девятьсот восемнадцатом, не забыл. – Каллум сверкнул улыбкой. – Дай-ка подумать… Ах, точно, Германия, Италия и Австро-Венгрия.
Я улыбнулась в ответ, и глаза Каллума стали блуждать по моему лицу, словно пытаясь уловить каждое движение моих губ.
– Будут ли еще вопросы? – спросил он уже не столь весело, сколь задумчиво.
– Лишь один, – сказала я на выдохе, словно растеряв под его внимательным взглядом способность ровно дышать. – Так… как же называется книга, которую ты так бережно держишь в руках?
Несколько секунд Каллум смотрел на меня, изучая. Смотрел так, словно запоминает каждую черточку, шрам и синяк. Словно размышляет о том, как я получила каждую из этих ран.
– «Убить пересмешника», – произнес он.
Затем бесшумно поднялся, шагнул к кровати, безмолвно спрашивая разрешения. И я молча кивнула, чуть отодвигаясь, чтобы он мог сесть рядом. Ткань его футболки коснулась моей обнаженной кожи. Тело мгновенно отозвалось, став чувствительнее, и я вздрогнула, ощущая, как теплеют щеки. Каллум сел совсем близко, наши колени почти соприкасались, и это… наивное, почти детское касание вдруг вызвало внутри меня странные чувства.
– Главная героиня всегда напоминала мне тебя, – сказал Каллум, развворачивая книгу так, чтобы ее корешок лежал между нашими ногами. Повернув голову, он посмотрел мне в глаза. – И каждый раз, перечитывая эту историю, я видел только тебя. Мне хотелось узнать о тебе больше, но я не всегда мог себе это позволить. Поэтому я узнавал о героине, что так сильно походила на тебя в детстве.
– Я никогда не читала эту книгу, – призналась я шепотом. – Но помню, как часто ты ходил с ней в руках. Даже в школе. Даже когда бывал у меня в гостях.
– Я принес эту книгу для тебя.
Я моргнула, не зная, как реагировать. Мне не хотелось этого делать, но пришлось отвести взгляд, чтобы посмотреть на первую страницу. Многие предложения были подчеркнуты простым, еле заметным карандашом. Некоторые абзацы были полностью выделены, а кое-где между строчек прятались пометки Каллума, оставленные аккуратным и разборчивым почерком.
– Почему ты хотел знать обо мне больше? – спросила я, вновь поднимая глаза на Каллума. – Почему просто не узнал?
– Если бы узнал, никогда бы не смог тебя оставить.
– Но ты оставил меня. Исчез, – произнесла я, сглотнув подступающий к горлу ком. – Значит, ты меня так и не узнал.
Лицо Каллума приблизилось к моему. Глаза его потемнели, вновь напомнив буйное… неспокойное море.
– Иногда, – прошептал он, – мне кажется, что я знаю тебя столь же хорошо, как принципы нашей Вселенной. Но… – Каллум качнул головой, – большую часть времени ты от меня так же далека, как и любой человек далек от постижения причины нашего существования.
Мой взгляд вернулся к книге и записям Каллума. Невольно улыбнувшись, я прикоснулась пальцами к буквам и словам, оставленным карандашом.
– Сегодня я соглашусь узнать о тебе больше, прочитав эту книгу, – сказала я. – Но вскоре ты должен будешь поведать мне тайны, связанные с твоей прошлой и нынешней жизнью.
– Ты не представляешь, как тяжело мне держаться на расстоянии. Молчать. Не делиться ничем. Хранить столько секретов внутри. Однако ты должна понять, Элли, что я не могу ничего тебе рассказать. Есть вещи, которые ты должна постичь сама. И в свое время. Ты должна осознать, почему, за кого и за что сражаешься. И если я раскрою тебе всю правду сейчас, это будет только моя правда. А я желаю тебе отыскать свою. Если скажу сейчас, ты… просто не поймешь. И я боюсь, что тогда точно потеряю тебя. И ты исчезнешь.
– Боишься, что я исчезну? – искренне удивилась я.