Она протянула мне тяжелую куртку цвета индиго. И в моем горле встал ком. Армейский бомбер был в плачевном состоянии. Огнеупорная ткань едва выдержала пламя фантомов. Потемнела. Передняя часть была испещрена узкими разрезами в тех местах, куда врезались осколки и конечности монстра. Местами ткань обуглилась, хрупкие края свернулись и хаотично обтрепались. Символ организации – вышитый одуванчик на рукаве почернел лишь наполовину, но изящные семена над бутоном остались нетронутыми. Мое имя, вышитое серебристой нитью, тоже подпалилось только с одной стороны. Фамилия «Шторм» не утратила яркости. Словно выделенная маркером, это была единственная неиспорченная часть нашивки.
Своей крови я не увидела.
– Я постирала куртку, как смогла. – Пёрл завела руки за спину, переминаясь с ноги на ногу. – Если решишь ее оставить, то могу и подлатать дырки.
– Я была бы тебе безумно благодарна. – Мой голос сел. – Спасибо тебе, Пёрл.
Пёрл улыбнулась, сморгнув слезу. Эйприл отбросил одеяло, усаживаясь на кровать и придвинулся ближе, подперев щеку ладонью.
– О чем думаешь? – спросил он.
Я сжала куртку в руках, вспомнила момент, когда наемники вручили мне ее, а затем поднялись в лилово-огненное небо. Пообещала себе сохранить это воспоминание и оберегать его. Оно станет моим амулетом, моим стимулом. Моим импульсом.
Я посмотрела сначала на Пёрл, затем на Эйприла.
– Какие там правила?
– Правила чего?
– Как можно стать официальным отрядом? – Мой голос твердел с каждым словом, а лицо Эйприла из расслабленного становилось взволнованным. – Я хочу принимать участие в операциях против фантомов. Как тот отряд из Центрального штаба. Как отряд Каллума.
Эйприл с Пёрл переглянулись.
– Тут только один способ, – ответил он и выпрямился. – Собрать команду и сдать контрольный тест.
Я посмотрела на куртку, большим пальцем провела по вышивке со своей фамилией, доставшейся мне не от отца и не от матери. Эту фамилию мне дали родители, потому что когда-то она принадлежала одному из их ближайших родственников. И еще потому, что они посчитали, что Шторм подходит моим глазам.
– Тогда пора собрать команду. – Я вскинула подбородок и посмотрела на… на своего друга. – Ты со мной?
Знаете, в эпичных фильмах зачастую приключается подобное. Путешествие превращает среднестатистического человека во всеобщего героя. Конечно, поначалу персонаж отвергает предначертанную судьбу, но кто-то дает ему хороший пинок под зад. И тогда главный герой становится… ну, героем.
Вот только я не была персонажем фильма. И не стремилась стать центром истории о великой битве против фантомов. Я была обычной девушкой, выросшей в нескольких странах, потерявшей брата и отца. Ничем не лучше других, не добрее, не сильнее и не умнее. Без особого боевого стиля или смекалки. Я не была героиней и не собиралась ею становиться.
Однако это ничего не меняло. Я хотела стать сильнее других бойцов. Стать умнее и обрести бесстрашие, равное отваге Кристины. Я буду бойцом, которого устрашатся фантомы. Соберу команду. И нас допустят до операций против смолистых тварей. Это было мое обещание. Клятва, данная самой себе месяц назад.
Да, уже месяц прошел с того самого дня в секретной лаборатории под землей.
Надеюсь, что не слишком быстро перелистнула страницы моей истории. Но, так уж и быть, коротко перескажу произошедшее за это время.
На рассвете, после того как Эйприл и Пёрл ушли, оставив меня одну в глубоких раздумьях, я снова задремала. Меня разбудил стук в дверь. И я почувствовала, что уже знаю, кто это.
– Каллум?
Перед дверью действительно стоял он. Лицо его было прекраснее северного сияния, со всполохами бесцветных шрамов. Глаза – ярче кометы. А губы словно очерчены кистью художника.
– Привет. – Он улыбнулся уголком губ. – Не спишь?
– Как видишь, уже нет. – Я подавила попытку неловко улыбнуться в ответ.
– Как ты себя чувствуешь? – Его взгляд в сотый раз за последние сутки упал на мой гипс.
– Лучше. – Я терпеливо стояла у двери, не зная, куда деть руки.
– Пройтись сможешь?
– Смотря как далеко. – Я безжалостно скрыла любопытство в голосе.
Но от Каллума ничего не ускользнуло, и он чуть улыбнулся.
– Тогда за мной.
Его шаг в точности вторил моему. Мы оба словно нарочито прятали руки, я – на костылях, а он – в карманах куртки. О чем с ним заговорить, куда смотреть – на него или на стены? Может, сказать «спасибо»? О звёзды, я ведь так и не поблагодарила его за привезенные вещи!
Но чувство, подобное школьному смущению, улетучилось, стоило только нам добраться до спортивного зала. Увидев
– Когда? – прошептала я. – Когда они это сделали?
Мы пересекли пустой зал, прошли мимо огнестрельного полигона и боксерских груш, свисающих с громоздких цепей.
– Через два дня после происшествия. – Каллум оставил меня позади и встал напротив когда-то бетонной стены. – Они – первые погибшие из нашего штаба. Поэтому Хитори решил проститься с героями соответствующим образом.