– Мы рассмотрели все варианты. – Я сделала вид, что не замечаю, как под столом кое-кто нервно трясет тонкими ногами в мешковатых спортивках. – Большинство парней уже состоит в устоявшихся группах, а остальные ни за что не согласятся вступить в команду девчонки, то есть меня. – Затем, чуть задумавшись, с нескрываемым любопытством я добавила: – Интересно, это можно считать мизогинией или сексизмом?
– Точно не мизогинией, – прожевав и проглотив еду, сказал Эйприл. – Приведи в кафетерий симпатичную девчонку, у которой не будет желания что-то кому-то доказывать, особенно этим парням, и увидишь, что к женскому полу у них претензий нет.
– Сексизм, – хмыкнула я.
– Чистой воды, – кивнул Эйприл, не отрываясь от еды. – Бойцы видят, какая ты упертая, и не знают, чего ожидать. Их незнание порождает комплексы. Ведь они «сильные парни» и не могут бояться какой-то девчонки. Поэтому игнорируют тебя и не смотрят в глаза. Скрывают за ненавистью настоящий страх перед неизвестностью. А что, если ты, девчонка, станешь сильнее? И физически, и ментально? Тогда ты отберешь у них единственную привилегию, за которую они так цепляются. Они не осознают этого, но на самом деле боятся оказаться слабее тех, кто, судя по истории, должен всегда пребывать в их тени.
Я долго смотрела на Эйприла, удивленная его речью. Заметив мой взгляд, он сделал паузу между пережевываниями и подмигнул мне:
– Так по крайней мере говорила моя мама. Не про бойцов, конечно, она же ничего не знала об этом, но про моих одноклассников и про общество в целом.
– А что насчет Александра? – вдруг подала голос Пёрл, и краска растеклась по ее фарфоровой коже. – Или Дая? У них вроде бы нет никакого предвзятого отношения к Элли.
– Андре-ейко и Аматага? – Эйприл раскатисто захохотал и похлопал по столу, заслужив этим парочку недовольных взглядов. – Эти двое, что избегают социального контакта любыми способами? А, ну да, про них мы как-то даже и не думали.
– А что вам еще остается? – Пёрл скованно пожала плечами. – К тому же Александр… кхм… кажется славным парнем. Он вежливый и умный, хоть и послабее других. Да и не боец вроде… но все же.
И тогда осознание пронзило меня, словно молния.
– Она права. – Я серьезно посмотрела на Эйприла и ладонью похлопала по столу, чтобы привлечь его внимание. – Нам стоит попробовать. Лузеры должны объединиться с другими лузерами. Уверена, что Алекс и Дай в такой же безвыходной ситуации, как и мы. Вряд ли кто-то зовет их в другие команды. Значит, они должны согласиться на наше предложение.
– То есть мы реально хотим позвать в команду двух социофобов? – Эйприл усмехнулся, но глаза его сверкнули предвкушением.
– Не преувеличивай. – Я осмотрелась, ища взглядом наших кандидатов, но в кафетерии их не было. – Решено, поговорим с ними при первой возможности.
– Круто. – Эйприл встал из-за стола с пустым подносом. – Девочка, которая только-только стала бойцом, болтливый шутник, громила-грубиян и трусишка-заучка. С таким отрядом нам любой фантом будет не страшен.
Но пригласить в команду Дая Аматагу и Александра Андрейко оказалось не так просто. Дай мелькал лишь на лекциях и тренировках. И суровый вид громилы отбивал всякое желание подойти. Поэтому мы решили начать с Александра. Однако тот, казалось, намеренно избегал нас. Стоило только мне окликнуть его после лекции, как парнишка опускал плечи, прижимал исписанные тетради к груди и уносил ноги из аудитории. Эта картина повторялась всякий раз, когда мы «случайно» пересекались в коридорах или на входе в спортивный зал. Даже на пробежках, Александр, заметив меня, будто черпал силы из неведомого источника и ускорялся, оставляя меня задыхаться в облаке степной пыли.
– Неужели я такая жуткая? – задалась я вопросом после недели тщетных попыток. – Почему Алекс шарахается от меня, как мотылек от огня?
Эйприл и Пёрл лишь пожали плечами, а я осознала, что к Александру требуется особый подход. Нужно учесть его прошлое. Я попросила Эйприла обучить меня языку жестов, но вскоре поняла, что из Эйприла такой же учитель, как из меня – балерина. Пришлось отыскать путь в местную подземную библиотеку со стеллажами от пола до потолка, заваленными энциклопедиями, историческими и научными трактатами.
Библиотека не блистала уютом: никакого тебе потрескивающего искрами камина или кресла из бархатистой ткани с кашемировыми пледами, фруктами и ароматным чаем на серебряном подносе. Здесь стояли всего пара диванчиков из обшарпанной кожи, стеклянный кофейный столик посередине и классическая подставка для свеч, вся испачканная сажей. Подростки пользовались библиотекой столь редко, что сюда даже не провели электричество и не оборудовали помещение вентиляционными люками. Затхлый воздух пах пылью и древностью бумажных фолиантов. На одной из захламленных полок я нашла то, за чем пришла. Тонкую книжку с мелованными страничками и черно-белыми картинками.