Эллиот полностью

– Ладно. Ты меня слышишь, и это главное, но… – Я взглянула на испачканные пальцы молчаливого бойца и умолкла, покачав головой.

Нет. Это вовсе не главное. Не так я хотела с ним поговорить. От слов не будет толку. Ведь Александр не верит голосу. Для парня он ничего не значит. А мне нужно, чтобы он поверил.

Я сжала кулаки и посмотрела в пол, будто могла отыскать ответ там. Что же делать? Если не потороплюсь, Алекс вновь сбежит.

Вдруг я услышала шуршание бумаги, торопливое трение. Что-то промелькнуло перед глазами. В приглушенной тьме я разглядела блокнот размером с ладонь и карандаш, воткнутый в пластиковую спираль. Я аккуратно взяла блокнот и вгляделась в открытую страничку.

«Тебе не понравится звучание моего голоса», – написал Алекс.

Я посмотрела на парня.

– Напиши, – сказал он жестами.

Я вытряхнула карандаш из спирали и нащупала пальцами искусанный стержень, явно пострадавший от глубоких раздумий.

«Присоединяйся ко мне, – вывела я неровным почерком. Писать стоя, да еще и в полутемноте, было до жути неудобно, но это не имело значения. – Я вижу тебя. Вижу твой ум, вижу, кто ты. Алекс, ты пригодишься нужен моей команде».

Я вернула раскрытый блокнот. Прикусила губу, пока Александр внимательно вчитывался в мои каракули. Голубые глаза распахнулись, отразив в себе тлеющий огонек свечи. Однако они потускнели так же быстро, как и моя надежда. Алекс опустил блокнот. Улыбнулся и покачал головой.

Отказал.

– Почему? – неожиданно вспомнив нужный жест, спросила я и сжала губы.

– Не могу, – ответил Алекс, и теперь, когда волнение отступило, у меня получилось разобрать его намеренно замедленные жесты. – Уезжаю завтра. Тут мне не место.

Мое сердце ухнуло вниз, к ногам и шахматным фигурам.

Я подняла руки, соединила кончики пальцев и опустила локти.

– Дом?

Алекс повторил мой жест:

– Дом.

Он улыбнулся, показав, что уверен в своем выборе. Однако мою интуицию так просто не обманешь. В глазах парня я уловила погасшую надежду. Алекс собирался вернуться домой, распрощавшись с возможностью стать наемником.

Я забрала у него блокнот, нацарапала несколько слов и отдала обратно:

«Так не пойдет, объясни почему».

Алекс посмотрел на меня так, словно ответ был вполне очевиден. Но я проигнорировала этот взгляд и решительно протянула ему карандаш. Алекс смущенно потоптался на месте и сдался. Перевернул исписанную страницу блокнота и через пару секунд вернул его мне.

«А разве ты смогла найти здесь свое место?»

Жесткое «нет» было бы моим ответом месяц назад.

«Дело не в месте, а в желании», – нацарапала я.

Пока Алекс писал ответ своим идеально ровным почерком, я успела удивиться тому, что собиралась сделать. Выдать мотивационную речь и убедить Алекса остаться. Может, я и правда изменилась?

«Я не столь смел, как ты, Элли, и не столь силен», – ответил Алекс и криво улыбнулся.

Мои брови нахмурились.

«Я последний человек, которого можно назвать смелым, Алекс».

Я сухо усмехнулась, возвращая ему блокнот. И вспомнила ужас, сковавший мой рассудок при встрече с фантомами.

«Фокс тебя не пугает. Фантомы не пугают, и ты решила остаться в этом месте даже после той операции… Я видел, что с тобой произошло. Скажи, разве это не смелость?»

Я нетерпеливо обошла Алекса, углубилась в темноту библиотеки, опустилась на диван и рукавом смахнула пыль с кофейного столика, положив на него блокнот.

Открыв чистую страницу, я начала писать:

«Ты ошибаешься. – Алекс опустился рядом. – Я ничего так не боялась, как этих чудовищ».

Моя рука дрогнула. Признаться в этом на бумаге оказалось легче, чем я думала. Я переглянулась с парнем. Алекс сложил руки на коленях и терпеливо смотрел на блокнот.

«Я боюсь. Но буду идти против фантомов. И каждый раз мне будет страшно. Думаю… – карандаш замер над листком, чей-то голос кольнул сознание схожими словами, но мгновенное воспоминание тут же растворилось, – в этом моя смелость».

Воск скатился по столбику белой свечи и капнул на стол, мигом застыв пятном. Я положила карандаш, повернула блокнот. Наблюдала, как глаза Алекса считывают строчку за строчкой. Следила за тенью, падающей на его склонившееся лицо. В стеклышках его очков отразился огонек почти потухшей свечи.