– Выбирать тебе, Алекс, – проговорила я и удивилась звучанию собственного голоса. Он казался тише всех написанных ранее слов. – Но прошу, подумай. Если бы не страх… нет, забудь о страхе всего на секунду. И ответь своему сердцу: ради чего ты остался бы в штабе?
Алекс выпрямился, очки подпрыгнули на переносице. Парень посмотрел на меня иначе. Его руки и пальцы сложились в единое слово, безмолвное, но могучее.
–
– Ты о своем отце? Генерале? – спросила я. – Поэтому ты здесь, верно?
Алекс качнул головой, взял блокнот и несколько долгих минут что-то записывал.
Я не знала, что ответить. Я не знала, что сказать. Я могла только кивнуть, запомнив каждое его слово. Больше мы ни о чем не беседовали. На выходе я подобрала одну из шахматных фигурок, того самого ферзя, на которого наступила. Большим пальцем провела по рельефной вырезке отполированного дерева. Разглядела рисунок расцветшего одуванчика в самом центре. Если шахматную доску считать полем боя, то фигурные марионетки станут солдатами, а символ одуванчика на груди – их знаменем. Я хмыкнула и поставила фигурку на пыльную полку.
На этом я оставила парня в библиотеке одного. Я не знала об Алексе практически ничего, нас даже с трудом можно было бы назвать знакомыми. Помнила, что он в детстве потерял слух и впервые за долгое время услышал звучание мира, только когда пришел в организацию, где для него изготовили новый слуховой аппарат. Я знала, что он боится говорить, потому что много лет молчал.
Я остановилась посреди бежевого коридора, запрокинув голову и уставившись в потолок.
– Что же теперь делать? – Раз Алекс отказал мне, то последняя надежда – это Дай. – А если и он откажет? Видимо, так и останемся лузерами навсегда, – фыркнула я, вспомнив слова Эйприла.
После обеда, согласно четкому расписанию, шла очередная тренировка в спортивном зале. Температура явно превышала норму, в воздухе витал «аромат» разгоряченных тел. Отовсюду доносились кряхтения, удары, вспыльчивая ругань и задорные смешки. Бойцы сражались с кружащими на рельсах стальными манекенами, отрабатывали приемы, снося напарников с ног, стреляли по далеким черным мишеням. Обычно Эйприл крутился в той группке, нетерпеливо подпрыгивая на месте и перезаряжая оружие. И, как правило, только ему удавалось попасть в голову цели несколько раз подряд.
– И куда пропал? – пробормотала я себе под нос, глазами выискивая кудрявую шевелюру. Удивительно, но сегодня Эйприла здесь не было.
Я оказалась единственной, кто до сих пор околачивался рядом с высоченным механизмом разогрева.
– Как и ожидалось, Шторм. – Проходивший мимо тренер Макс притормозил, окинув меня небрежным взглядом. – За последний месяц не достигла великого прогресса.
Я обернулась и тыльной стороной ладони стерла со лба испарину. Подавила раздраженную гримасу. Обычно тренер Макс размеренно вышагивал по залу, раздавал задания бойцам, отчитывал бездельников и удачно игнорировал мое существование. А когда все же удостаивал меня взглядом, его сухое лицо, испещренное глубокими шрамами и рваными рубцами, кривилось, как при виде таракана на кухне, разбираться с которым времени нет. Хоть я себя и сдерживала, но мне невероятно хотелось скорчить ответную гримасу. В конце концов, я же не виновата, что силы бойца приходят и уходят когда им вздумается.
– Старайся, Шторм. – Тренер Макс выпрямился, завел руки за спину, и вышивки на армейской форме горделиво встрепенулись на груди. – Попробуй уделить чуть больше времени тренировкам, – его взгляд из-под редких волосков выжженных бровей скользнул по моей косе, – а не своим прическам, например. – С этими словами он удалился.
Я перебросила длинную косу через плечо и развернулась лицом к ступенькам разогрева. Спорить с тренером не было смысла. Ему неважно, стану я сильнее или нет, – он будет и дальше пренебрегать мной. Только потому, что у меня грудь и длинные волосы.