Эллиот полностью

Мне еле удалось найти лестничный пролет, однако вспомнить, куда идти, вверх или вниз, я не сумела. Поэтому инстинктивно ринулась вниз, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Спустя два этажа чуть не навернулась, но в последний момент успела ухватиться за перила. И наткнулась на знакомые витражные окна. Мое идиотское неумение ориентироваться в пространстве привело меня к спортзалу. К пустующему спортзалу.

Затуманенная гневом и усталостью, я решительно двинулась вперед. Толкнула стеклянные двери, быстро нырнула внутрь. В глаза сразу бросились боксерские груши, свисающие с цепей в дальнем углу просторного помещения. Отлично.

Глубокий вдох и прерывистый выдох.

Встав в боевую стойку, я налетела на грушу, словно одержимая. За первым ударом последовал десяток других. Мои кулаки яростно атаковали плотную ткань. Звонкие хлопки ускорились, даже несмотря на боль в костяшках и запястьях.

Один раз я промахнулась, и груша заехала мне по лицу.

Вдох… Выдох.

Внезапно в моих руках оказалась боевая палка. Откуда? Не помню. Но я сжала ее и напала на мешок с новыми силами.

Первый удар.

Я хочу домой.

Второй удар.

Я хочу увидеть маму.

Третий удар.

Хочу улыбнуться Акселю.

Четвертый удар.

Почему я всегда слабее?!

Пятый.

Всегда находится кто-то сильнее меня. Кто-то, кому нравится глумиться над другими.

Шестой.

Почему я злюсь? Почему хочу быть сильнее Фокса? Почему хочу им что-то доказать? Почему мне не все равно?!

Я замерла с поднятой палкой. Боксерская груша покачивалась из стороны в сторону.

– Что же я творю?

– Хочешь уважения к себе? Так попробуй сначала уважать оружие в своих руках, – вдруг прозвучал чей-то осуждающий голос.

Каллум наблюдал за мной, сложив руки на груди. Кепка была повернута козырьком назад, а светло-зеленые глаза смотрели пристально, хотя лицо оставалось сдержанным.

Я опустила руки, крепче сжав палку.

– Ты со мной разговариваешь? – невольно усмехнулась я. – Думала, у тебя аллергия на всех бойцов.

Каллум опустил взгляд на мои ноги. Проследив за ним, я обнаружила под собой капли пурпурной газировки. Сжав губы, я отошла в сторону. Но Каллум ничего не сказал. Лишь развернулся и направился к стеллажу у бетонной стены. Восстанавливая учащенное дыхание, я наблюдала, как боец выбирал что-то на полке. Спина Каллума была сильной. Плечи в меру широкими, бедра узкими. У него было тело пловца.

– Ты плаваешь? – вырвалось у меня. – Умеешь? И разве тут есть бассейн?

– Иногда, – ответил он, взяв в руки длинную цилиндрическую палку и подойдя ко мне. – Умею. Есть, но не в этом штабе. – Затем он кивнул на палку в моих руках. – Этим… – он ловко прокрутил свое оружие между пальцами, – по груше обычно не бьют.

Каллум сделал шаг назад, потом выпад вперед. Деревянная палка хлестнула по холодному воздуху. Мои волосы взметнулись, с лица слетели последние капли газировки.

Боец встал напротив. И молча уставился на меня.

– Что? – спросила я, борясь с ярым желанием смахнуть липкие пряди со лба. – Чего ты хочешь?

– Так и будешь стоять или попробуешь выместить злость на чем-то другом?

Каллум уже не впервые задавал мне подобный вопрос. Перед глазами возникло лицо мальчика, который точно так же, как и сейчас, смирял меня своим спокойным взглядом. Полным понимания и терпения.

Я встряхнула головой, отгоняя воспоминания.

Взявшись за оружие двумя руками, ближе к центру, Каллум выставил палку перед собой.

– Шутишь?

Но его зеленые глаза говорили об обратном.

Хорошо. Я попробую.

Вдох. И я взмахнула палкой. Первый удар получился неловким, но Каллум не увернулся. Дерево ударилось о дерево, и по моим рукам прошла вибрация.

Каллум отступил на шаг, приглашая продолжить.

Выдох.

Я двигалась быстро и неуклюже. Однако боец молчал, позволяя мне наносить неуверенные удары. Целилась я куда попало, ведь ни разу в жизни не держала ничего подобного в руках. Отец не учил меня сражаться вооруженной. Но нахлынувшие эмоции заставляли продолжать. Я могла лишь хлестать тяжелой палкой, словно кнутом, и двигаться вперед. С каждым моим выпадом Каллум отступал на шаг. Он управлял оружием умело и без задержек. Его руки, словно в резвом танце, легко перемещались по полированному дереву.

– Ты не дышишь, – сказал Каллум, предугадывая мои движения так же, как и в детстве.

В спортзале эхом разнесся очередной глухой стук дерева.

– Если ты не дышишь, то не живешь, Элли.

Мой лоб покрылся испариной. Плечи высоко вздымались.

– В тебе много злости, – заметил Каллум, отражая очередной мой удар.

Следующий должен был прийтись парню в плечо, но тот отступил и защитился прежде, чем я успела завести палку назад.

– Признаюсь, я удивлен. – Эти слова отвлекли меня, и я споткнулась. – Не думал, что ты позволишь Брауну так быстро вывести себя из равновесия. Раньше требовалось гораздо больше провокаций, чтобы разозлить тебя.

– Ты меня не знаешь!